Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Каткова? И кто сдох у нас в лесу? — благожелательно поинтересовалась Элина и обвела класс глазами, приглашая. Класс послушно загыгыкал шутке.

Ленка пожала плечами.

— Да никто. Я просто подумала. Я же хорошо напишу. Зачем еще кого-то выбирать. Тем более, никто ж не хочет.

— Клопов кормить, — снова загробным голосом произнес Санька.

— Не обращайте внимания, Элина Давыдовна, — успокоила Олеся накаляющуюся учительницу, — Андросов кому-то там проспорил, не знаю что, и теперь два дня будет только два слова говорить. Про…

— Клопов кормить, — согласился Санька.

Класс заржал уже громче, веселясь откровеннее.

— Ах, — Элина всплеснула руками, — я человек азартный, мне стало интересно. Андросов, ну-ка поднимись, отрок наш благородно слово держащий. Так что я сегодня спрашивала по теме урока?

— Клопов кормить, — с готовностью ответил Санька, и поведя широкими плечами, ухмыльнулся своей волчьей усмешкой.

— А-а-а! — заорали за его спиной.

— Садись, Андросов, — печально резюмировала Элина, — заслужил двойку, ставлю в журнал. И с ней ты у нас отправляешься куда? К директору. И зачем?

— Клопов! — закричали вокруг, — кормить!

Но Элина подняла руку с короткими пальцами, сверкнули багровые ногти.

— Молчать, шпана. Итак, Каткова. Оставив клопов Андросову, вернемся к высоким материям. Ты в курсе, что поехать придется на три дня, ночевать будете в школьных аудиториях, где не особенно тепло, а кроватей наставлено сорок штук, и каждый день под завязку будет набит заседаниями, письменными работами и заключительным голосованием. Так? Это не просто ля-ля-ля в тетрадочке, это большая ответственность. Правда, на экскурсию вас свозят, шефы обещали. Но все равно, не погуляешь там. И все равно просишься?

— Да, — кивнула Ленка. И подумала, придется в пальто ехать, а оно нелюбимое и страшненькое, ну все равно, придется.

— Хорошо, Каткова, я записываю твою кандидатуру. После уроков соберемся…

— Клопов, — сказал Санька.

— Молчать, — рявкнула Элина.

У Оли пальто было длинным и узким, как старинные платья на картинах, Ленка не помнила точно, какого времени, но так же мягко на них ткань облегала фигуру, ниже бедер слегка сужаясь. Это было очень красиво и даже странно, что ходить в таком пальто удобно, коленки не тыкались в атласную подкладку мягкого вишневого драпа. А свое пальто — рыжее в черную клеточку, отрезное по талии, с торчащим поэтому подолом и тесноватое в груди, Ленка терпеть не могла. Из-за вот этого нелепого торчания и узких плеч. Так не любила, что даже пуговицы не стала менять, оставила жуткие пластмассовые колеса, крашеные под начищенный алюминий. Но у рыжего пальто был капюшон, а шапок Ленка не любила пуще неловких силуэтов. А вот у романтического вишневого силуэта Рыбки был только воротник из синтетического меха, очень в тему — поднять, пряча в нем подбородок и загадочно улыбаясь. И шляпу с вуалью набекрень, ага.

Потому собираясь, Ленка вся извелась от сомнений, пока Оля сидела на ее диване и наблюдала, как подруга в десятый раз снимает и надевает пальтишки.

— Ну, дам я тебе шапку, — не выдержала, наконец, Оля, забирая тонкими пальцами прядку и прикусывая ее зубами.

— Угу, — расстроилась Ленка, — еще чего.

— Нормальная шапка, — через сжатые зубы обиделась Оля.

Ленка только вздохнула, снимая пальто (вишневое) и садясь рядом.

— Ты чего вообще дернула, как чуча, — продолжила Оля, — до той Феодосии два часа на автобусе, ну и проехалась бы сама, да хоть завтра.

— Угу, — снова не согласилась Ленка, ковыряя дырку рядом с пришитой пуговицей халата, — и что? Приеду и дальше, в Коктебель? А там бегать искать? А если не найду сразу?

— Тоже мне, джунгли. Ну…

В кухне ходила мама, и Ленка, слушая шаги и всякие кухонные небольшие скрежеты, порадовалась, что внезапная ответственная поездка выбила из маминой головы волнения насчет Олеси и дипломов, заменив их другими, помельче.

— О, — сказала Оля, выплевывая прядку, — так Пашка же. Пусть бы отвез! На своем трахтамате.

— Не хочу я его просить, — недовольно ответила Ленка, — у него работа там, то се. Я попрошу, а он вдруг откажется.

— И не помрешь. Спрос не ударит в нос, Малая. А он такой, я вижу ж — проныра. Улыбнется и кругом пролезет.

Ленка промолчала. Оля, которая временами совершала, по ее, Ленкиному мнению, феерические глупости в том, что касалось себя, окружающих людей видела точнее и быстрее их оценивала. Правда, оценки эти были не слишком радужные и Ленка всякий раз морщилась. А после краснела, когда выясняла, что ее подруга оказалась права. Но менять угол зрения не собиралась, и вместе они довольно мирно с разных сторон народ и рассматривали.