Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

Когда проходили мимо магазина, Оля глянула вопросительно и Ленка кивнула. А что, гуляй рванина, и к избе подъезжают сваты. А то завтра приедет баба Лена и как там будет — неизвестно. Зато сегодня — воля вольная.

— Тебя мать пустит? У меня переночевали бы.

— Угу. Я уже ей сказала.

— Отлично. Жалко, сегодня нет дискаря.

Рыбка кивнула, покачивая сумкой с уложенной внутрь бутылкой столового вина.

— Жалко. Щас заквасим, и весь запал пропадет.

— Ну не будем, — равнодушно ответила Ленка, — сныкаем в почтовый ящик, потом пригодится.

Дома они пожарили картошку, вернее, жарила Оля, ловко шуруя лопаткой и командуя:

— Еще масла. Лучок есть? И огурчик выньми, солененький. Лучше б на сале, ладно, сойдеть.

Задумчиво поели, а вино открывать не стали, по той же причине — чего его квасить с жрачкой, никакого запалу, зря только переводить продукт.

А после завалились на диван, закинув ноги в колготках на спинку и свесив головы. И вот, лежат, разговаривают.

— Мать мне все мозги проела, со своим институтом. Лена поступай, Лена красный диплом.

— Правильно проела. Ты, Малая, умная девка, чего добру пропадать?

— А ты?

— Я? Ну я все равно троечница-хорошистка, какой там диплом. Я, наверное, в техникум пойду.

— В судостроительный, что ли?

— Тю. Еще чего. В Ейске рыбный есть.

— Оль, ты с дуба упала? Это что у тебя мечта такая, да? Бригадиром на рыб-обработке!

— Мне те мечты. Свалить хочу, а куда тут поблизости. Вот туда только. А тебе, Ленка, высшее надо.

Оля повернулась на живот, укладывая подбородок на руки и качая ногами.

— Что вы мне все — высшее, — уныло рассердилась Ленка, — и куда? На кого? Я бы пошла на модельера, но там знаешь какой конкурс? Я смотрела, пятнадцать человек на место, Оль. Пятнадцать! Да еще ж блатники пролезут.

— Ну, у нас тоже есть институт. Два даже. В городе. Филиал торгового. Чего фыркаешь? Ну да, торговка с тебя точно никакая. Еще этот, рыбный. Они кого выпускают там?

— Ихтиологов, — мрачно призналась Ленка, укладываясь удобнее и роняя ногу на Олину задницу.

— Ну ты танк с ушами, убери, тяжело. А чо, будешь ихтиологом. Они чего делают?

— Чешую считают. Это батя так ржет, вот говорит, пять лет учатся чешую считать.

— Зато в рейсы будешь ходить. Прикинь, Малая, паспорт моряка. И ты вся такая — морячка, ой-ой.

— Не хочу. Светка мне знаешь, что советует? Иди, говорит, в иняз. Станешь работать с иностранными туристами, на турбазе. Переводчиком.

— И где их искать, туристов этих? В Москве разве. И тоже, наверно, блат сплошной.

— Ага, мать разоралась, чего выдумали, какой иняз, сидеть, как я, на гроши. Неделю митинговала, пока я не поклялась, что не поеду.

Рыбка громко вздохнула, легла на спину, тесня Ленку широким бедром, сложила руки на груди и уставилась в потолок.

— Свечку дать, — поинтересовалась Ленка, цепляясь за ее свитерок и медленно сползая с дивана.

— Тьфу на тебя, Малая. Поклялась она. Мать, что ли, будет диплом получать и учиться? Оно же тебе надо. А не ей!

Ленка вцепилась покрепче, Оля охнула и вместе они с грохотом свалились, наконец, с дивана на пол.

— Нога! — заорала Рыбка, — мо-я но-га!

— Та на тебе твою ногу. У меня своих две.

Ленка отползла, укладываясь на полосатом паласе так же, как Оля — сложив руки на груди. Сделала скорбное лицо. Скосила глаза и, убедившись, что соратница тоже приняла позу покойника, снова уставилась в потолок. Когда отсмеялись, заговорила серьезно:

— Оль, я б, может, поехала. Но у нас денег совсем прям нет. Я не знаю, как так выходит, пока батя в рейсе, тут улетает все, и дальше — долги. И мать себе тоже ничего не покупает. Светке посылают, что получается, понимаешь, она три раза поступала. Теперь мать трясется, ах Светочка, чтоб выучилась. Скребет все копейки ей. И если бы только Светка. А еще эти, в Ялте. Батя ему с каждого рейса везет коробками какую-то траву. Жуткий дефицит, у нас такое в аптеке раз продавали, я как глянула, сто рублей стоит, двести. Прикинь. Целая зарплата! И долг у них висит, занимали еще давно, пятьсот, кажется. Мать чуть не в обморок падает, как дядя Гена звонит, она сразу за сердце, ах, наверное, скажет, пора отдавать. А нечем. И тут прикинь, я поеду. Мне билет не на что купить. Ты сама ж знаешь, тряпок вон нету, всю зиму в куртяйке проходила.

— Да, — задумчиво согласилась Оля, — о, слушай, а хочешь, я тебе зимой пальто свое буду давать, ну так, на недельку. Ты мне куртку, взамен.

— Ну. Блин. Я тебе про поехать. А ты мне. Хочу, конечно. И шапку надо связать. У нас Нонка знаешь, что рассказала? В «Детском мире» одеяла продаются, такие, полосатые. Если нитку вытянуть, то можно все одеяло размотать, ну там узелки будут, но свитер получается клевый. Двух цветов.