Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— Расскажи мне о Сириле, Клайд…

Джил произнесла эти слова негромко, но твердо. Упрямый взгляд темных, почти черных глаз. Смягчила тон примирительной улыбкой, склонив голову набок. Я ждал чего-то подобного, но все равно вопрос прозвучал неожиданно, мои колебания видны совершенно отчётливо. Осторожно произнес.

— Джил, ты уверена, что это тебе надо?

Она предостерегающе подняла руку, остановив меня.

— Клайд… Я могу спросить Роберту, Ольгу. В конце концов, его самого. Но… Я хочу, чтобы мне сказал ты.

Она печально усмехнулась, поправив упавший на лоб локон.

— Нет, я не пытаюсь сделать тебе больно, обидеть или за что-то отомстить, — она подалась вперёд и прошептала, — мы оба с тобой сильные. Я — смогу избавиться от наваждения, а ты — сможешь помочь мне в этом. Именно ты. И все будет хорошо. И…

В улыбке Джил появилось лукавство, она повеселела.

— И он правда мне понравился. Так как? Кто он? Такой тоже загадочный… С вами везёт мне на странные знакомства.

Я беспомощно пожал плечами, слегка сбитый с толку этим натиском. Рассказать о Сириле… А что я могу рассказать?

— Джи, удивлю тебя ещё раз — я мало о нем знаю, мы и виделись-то два раза в Олбани.

Мой негромкий и совсем недлинный рассказ… Неярко горящая лампа бросает причудливую тень на внимательно слушающую Джил, на ее лицо. Она подперла подбородок ладонью… Встреча в Олбани, наш с ним разговор в баре «Клансмена», его холодный взгляд, внезапно оттаявший… Венчание… Прогулка в парке… Состязание на томагавках… И — вокзал. Его такой спокойный и такой страшный голос…

— Прогуляться по рельсам… Красиво…

В голосе Джил появилась какая-то странная мечтательность, она откинулась на спинку кресла, не спуская с меня внимательного взгляда.

— Так кто он, Клайд? Откуда? Кузен Ольги… Русский…

Теперь уже я пристально посмотрел на нее, в сердце заполз холодок беспокойства. Она слишком торопится.

— Джил, не смотри, что Сирил молод и выглядит романтично. Он — ветеран, они с Ольгой прошли войну. Страшную войну, в России. Роберта знает об Ольге куда больше моего, та ей кое-что о себе рассказала, и Берта молчит об услышанном. Понимаешь? Они — другие, не такие как вы… Мы… Что он прошел, что видел, что пережил? Что у него в душе, за вежливой улыбкой и спокойными манерами? Я не знаю, но… Там может быть ад. Понимаешь? И если… Мы не хотим, чтобы ты обожглась.

Черт! Брови Джил слегка приподнялись, она отметила мою заминку, и то, как я торопливо поправился. Отцовская школа… Но заговорила о другом.

— Раз Берта молчит и даже с тобой не делится, это был страшный рассказ. Я уже ее знаю, она боится всего этого.

Усмехнулся, налив ей сока.

— А ты?

Вижу ответную усмешку, она отпила несколько глотков, глядя на меня прищуренными глазами поверх стакана.

— Я — не боюсь, Клайд. И склонна попытаться. И…

Она вздохнула, и, решившись, упрямо произнесла.

— После тебя я не могу думать о ком-то из привычного круга, они… — Джил оборвала себя, тряхнув головой. На лоб снова упал черный локон, она убрала его нетерпеливым движением руки, — а сейчас, когда один из них… Да, и не смотри на меня так! Я это чувствую, не иначе, подхватила эту способность от Берты… А Сирил… Он во многом похож на тебя. Он, Ольга и ты — в вас много общего. Почему? Ад в душе? А что в твоей, Клайд? Молчишь? Не отвечай, не нужно. Ведь ты солжешь, а я не хочу вынуждать тебя к этому. Не между нами… И снова скажу тебе, как тогда, в автомобиле — ты услышал. Теперь забудь.

Она произнесла все это на одном дыхании, ее глаза на миг полыхнули темным пламенем, странно наложившимся на мягкий жёлтый свет лампы. Джил, Джил… Что же ты творишь… Сколько боли тебе теперь, возможно, предстоит… И все это — из-за нас… Из-за меня… Как же все переплелось… Я покачал головой.

— Нет. Не забуду. И хочу, чтобы ты знала — Роберта очень тебя любит, ты очень дорога ей. И мне.

Внимательный взгляд прямо в лицо. И я повторяю, четко и внятно.

— Мне, Джил. И мы с Робертой никогда тебя не оставим, обещаю. Роберта…

И я решаюсь. Глаза Джил широко раскрылись.

— Роберта когда-то безрассудно отдалась своему чувству и это чуть не кончилось трагедией, ее смертью. Берту спасло чудо, Джил. Реальное, настоящее чудо. Не спрашивай, какое… Прошу, не надо…

Джил закусила губу, сдержав уже готовые вырваться слова. Не надо… Если ты сейчас спросишь, я отвечу правду. И что потом? Губа закушена, она промолчала. Я же продолжаю.

— Сейчас ты мне очень напоминаешь ее. Роберту. И я за тебя боюсь. Роберта тоже все видит и понимает, она тоже боится.