Алекс Бранд - Выбор [СИ]

Я устало посмотрела на нее, вздохнула.

— Что, Герт?

Она решительно тряхнула меня за руку, требовательно заглянула в глаза.

— Расскажи мне! Джи, неужели ты хочешь, чтобы я расспрашивала Нину или ещё кого-нибудь?

О, да, эти ей расскажут… В самом деле, почему бы и нет? Мы сестры, всегда понимали друг друга и поддерживали, отец так нас воспитывал. И Трейси, верный брат. Отец растил нас без матери, она рано ушла, скоротечная болезнь. Мы всегда были дружны, Герт не выдаст, не подведёт. И все поймет.

— Я была дома у Клайда и его жены.

Гертруда ахнула, распахнула глаза во всю ширь, даже подскочила от неожиданности.

— Боже, Джи! И ты молчала все это время?

Она схватила меня за руку и потащила к дивану, плюхнулась на него, усадив рядом с собой. Жадно спросила, в глазах заплескалось любопытство.

— Какая она? А где они живут? Клайд ее правда очень любит? А то, знаешь, эти газетчики могут всякое написать. Ну не молчи! А они где-нибудь бывают? Вот бы с ней познакомиться! А она красивая? Но каков Клайд…

Я улыбнулась, услышав этот поток вопросов, невольно засмеялась, отмахнувшись.

— Герт, уймись!

— Я от тебя не отстану, так и знай! И Трейси, негодник, тоже как воды в рот набрал!

Я откинулась на спинку дивана, неожиданно поднялось настроение. На меня ощутимо давило то, что не хотела посвящать в произошедшее Гертруду. Теперь вижу, что была неправа, так неправильно.

— Давай тогда по порядку, пока Трейс копается. Хорошо? И к Нине не ходи с расспросами, сама поймёшь, почему…

Гертруда задумчиво покрутила колечко на безымянном пальце, этот жест у неё — признак нерешительности. Посмотрела на меня и тихо спросила.

— Что же теперь будет, Джи?

Я усмехнулась, прищурилась.

— Что, сестрёнка, расхотелось знакомиться с Робертой?

Она промолчала, продолжая крутить колечко. Губы ее упрямо сжались, откинула волосы со лба.

— Джил, знаю одно — с тобой и Трейси я ссориться не собираюсь, мы — семья. Что говорит отец?

— Он не будет вмешиваться, мы — взрослые, и он нас хорошо воспитал, Гертруда. Это его слова.

Гертруда кивнула.

— И он прав. Слушай, так Клайд и Роберта, получается, никуда не ходят, сидят дома все время?

Я пожала плечами.

— Почему же, я их видела как-то вечером, они проходили мимо танцплощадки, так я ее и узнала потом. На эти выходные они уехали к родителям Роберты куда-то под Бильц.

Невесело усмехнулась снова.

— И Роберта выходит, вон, до «Спенсера» дошла даже…

Я махнула рукой, оборвав себя. Гертруда ласково погладила меня по голове.

— Ну, перестань так грустить, Джи… Ведь вы познакомились, она тебя простила, вы теперь друзья. Ты ещё пойдешь к ним? Возьмёшь меня с собой, представишь ей? Можно их даже пригласить к нам как-нибудь…

С интересом посмотрела на нее, все-таки хочет? И быстрой тенью промелькнула мысль… Мне тоже хотелось бы их пригласить к нам, Роберту, Клайда. А как это сделать? Принимать их тайно от всех? Или открыто? Это скандал, ссора со всеми друзьями, к нам перестанут приходить и нас перестанут приглашать… С Ниной я уже поссорилась… Вот так порвать со всеми? Ради Роберты, ради Клайда? Отец никогда это не одобрит и не поддержит, ведь тогда и его положение пострадает. Что же теперь делать… Что?

— Все-таки хочешь с ней познакомиться, Герт?

Она решительно кивнула, для верности ещё и хлопнув ладонью по дивану.

— Да, хочу! Раз она на тебя произвела такое впечатление, оно точно того стоит. Да и на Клайда очень хочу взглянуть, какой он стал… Ой, Джил…

Гертруда близко заглянула мне в глаза и лукаво прищурилась.

— Боже мой… Ты влюбилась? В Клайда?

Сестра, сестра… Слишком ты внимательна, слишком хорошо меня знаешь… Пожимаю плечами.

— Не знаю, Герт… Но он стал таким, что будь он свободен… Я не знаю…

Твердо посмотрела ей в глаза и закончила.

— Но он — не свободен.

Произнесла это так, как будто сама себя уговариваю. И не только себя. Перед глазами пустынная вечерняя улица и силуэт Роберты, ее закушенная губа и полные слез глаза. Нет. Я никогда не приближусь к нему, никто и никогда не отберёт у нее Клайда снова. Печально усмехаюсь на эту мысль, он никогда ее не оставит, что бы ни случилось и кто бы ни приблизился. Снова кольнула обида, сердце сжалось. Вечер, полумрак автомобиля, моя ладонь на его руке… Признание, так неожиданно вырвавшееся. И его молчание, словно не расслышал. Как же он переменился… Как будто это совсем другой человек… Лукавая улыбка Гертруды гаснет, она явно что-то прочла в моих глазах, в лице, прошептала.