Екатерина Кармазина - Идеалист

Как только мы с ребятами остались одни, напряжение спало и начался пир горой. Я был рад оказаться дома. Новых пассий было всего две, девушки оказались интересными, компанейскими и молниеносно влились в коллектив. Вечер выдался теплым, дружеским. За десертом долго и увлекательно говорили о будущем — о надеждах и ожиданиях, о предстоящем месте работы. Не помню, кто начал, но тема была для нас достаточно актуальна, так как все мы учились на старших курсах университетов. Совсем недавно я проходил практику в одном из крупнейших конструкторских бюро, где мне в полной мере открылись мои перспективы. И вдруг совершенно неожиданно для всех присутствующих и, в первую очередь, для себя самого я заявил, что хотел бы все изменить. Например, я мог бы получить второе образование и заняться психоанализом. Еще я мог бы начать писать, и для этого даже не обязательно идти на второе высшее. Стать сценаристом или режиссером. Или еще что-нибудь в этом роде. В общем, заняться чем-нибудь творческим. А лучше стать и психологом, и писателем, и при этом обязательно читать лекции. Возможно, в этот вечер я много выпил. Все, кроме двух новеньких девушек, удивленно уставились на меня. Моим друзьям были хорошо известны мои планы, связанные с авиацией и самолетостроением. Они были хорошо известны и моему отцу.

Я спал как убитый. Поутру я отчетливо помнил сон. Он был настолько чувствен, что от одного только воспоминания по всему телу пробегала дрожь.

Со мной в кровати две женщины, обе со мной ласковы, гладят меня, касаются моего лица, их великолепные обнаженные тела безудержно влекут меня. Я поворачиваюсь то к одной, то к другой, их губы совсем близко, я чувствую дыхание и тепло каждой. Мне не видно их лиц, они ускользают, но я чувствую, ощущаю обеих. Степень моего возбуждения максимальна.

Справа от меня умопомрачительная женщина, я ощущаю ее энергию, ее поле, попав в которое, мне не хочется из него выходить. От каждого ее прикосновения у меня кружится голова, возбуждение нарастает с каждой секундой, я понимаю, что стоит мне коснуться ее губ, и никакие силы меня не удержат, я просто в ней растворюсь. Она поглотит меня всего, целиком. Мне хочется целовать ее, хочется увидеть глаза, припасть к груди, целовать руки.

Слева от меня сладострастная, соблазнительная женщина, она умело вызывает во мне непреодолимое желание. Мне хочется ею овладеть, хочется заключить ее в объятия и заставить стонать от наслаждения. Уж не осталось никаких сил сдерживаться, но меня останавливают чувства к первой женщине. Я изнемогаю от желания и уже готов на все… Но в самый напряженный момент, не прерывая ее ласк, я вдруг начинаю объяснять, что не могу овладеть ею, потому что у меня есть другая и я желаю только ее. На что она, легко касаясь моего уха, шепчет, что в этом нет ничего плохого и запретного, что я спокойно могу спать с ней, сохраняя в душе свою страсть к той женщине. И соблазняет меня еще больше, еще откровеннее. Она откидывает одеяло, я отчетливо вижу ее нагое тело, которое прижимается ко мне. Я хочу, чтобы женщина слева, которая ведет себя скромно и сдержанно, проделала со мной то же самое. От одной только мысли о ее прижавшемся к моему обнаженном теле я теряю голову. Мне кажется, что от ее ласк я умру. И эта сладкая пытка длится всю ночь.

Я вынужден был отправиться в душ, где пробыл дольше обычного, и только после этого вышел к завтраку. Родители не стали выяснять причин моего вчерашнего исчезновения и расспрашивали, как все прошло и понравилось ли гостям угощение. Я все хвалил и благодарил за старания, а сам никак не мог оправиться ото сна. Его отголоски снова и снова осаждали мое тело. Когда я допивал кофе, перед моим внутренним взором вдруг отчетливо предстали лица двух женщин из сна — Марина Мирославовна по правую сторону, а Валерия Викторовна по левую…

В тот же день я отправился в университет, а после занятий заглянул к Валерии Викторовне на кафедру. Она оказалась на месте и как раз собиралась домой. Я дожидался ее в коридоре. Она была мне рада и охотно согласилась на то, чтобы я ее проводил. Мы вышли на улицу. Я не знал, с чего начать разговор, и просто шел рядом. Первой заговорила она.

— Сама не знаю почему, но вчера хотелось тебе что-нибудь написать по мейлу. Или позвонить.

Я был удивлен и смущен одновременно и начал судорожно перебирать в уме варианты, откуда Валерия Викторовна могла бы узнать о дне моего рождения. Я ничего ей об этом не говорил, документы не показывал, от моих друзей тоже вряд ли. Выходит, чутье, интуиция. По правде сказать, мне бы хотелось получить от нее поздравление. Но я его не получил, к тому же весь день был занят. Но она обо мне думала, и это было приятно. Я осмелел и предложил пройтись пешком. Валерия Викторовна охотно согласилась.