Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Ты как всегда права, — кивнула та.

— Еще бы, — не моргнув глазом, сказала Рита, — я была уверена, что этим кончится.

Катя всплеснула руками и радостно закудахтала.

— Поздравляю! У меня накопилось столько детских вещей! — затараторила она, пытаясь перегнуться через сиденье, чтобы обнять сестру.

— Эйэй, полегче! — прикрикнул на жену Григорий, предостерегая ее не то от неосторожного поведения в машине, не то от преждевременного раздаривания вещей. — Кажется, они тебе самой скоро понадобятся.

— Он прав, Катя! — засмеялась Маша.

— Он у меня такой бережливый… Не беспокойся, — бросила она мужу, — там на двоих хватит!

— А если ты родишь двойню? — резонно заметил он.

— Тогда тебе придется работать в две смены!

— Маша, — спохватилась Рита, — а когда же ждать сие событие?

— К весне…

Между тем Иван пожал Волку руку, а Григорий породственному хлопнул его по плечу.

Маша не могла не отметить, что, оказавшись в центре всеобщего внимания, он держал себя отменно. Ничуть не смущался, умел отшутиться и поддержать светскую болтовню. В результате все сошлись на том, что он обаятелен, добр, красив, а главное, до самозабвения влюблен в Машу.

Когда на другой день после похорон и поминок Маша проснулась вместе с Волком в квартире на Патриарших, ей показалось, что они уже давно муж и жена и давно живут вот так — своей семьей, в своем доме.

С самого утра телефон раскалился от звонков. Звонили самые разные люди и по самым разным поводам. Одни — чтобы принести Маше свои соболезнования в связи со смертью матери, другие — чтобы поговорить с полковником. Последние были сплошь официальные лица разного ранга — военные, политики, депутаты, представители чеченской диаспоры, а также посредники в переговорах с вооруженной оппозицией. Они уточняли с полковником как распорядок встреч, консультаций, так и прочие вопросы, касающиеся конфликта на Кавказе.

Прежде Маша, честно говоря, и не подозревала, что ее любовник такая важная персона.

Господин Зорин сумел прозвониться к Маше между заместителем министра обороны и помощником секретаря Совета Безопасности.

— Прости, что не был на похоронах, Маша, — виновато проговорил он. — Всю жизнь до смерти боюсь кладбищ и покойников… Но если тебе что понадобится, — заверил он, — то я весь в твоем распоряжении — хоть днем, хоть ночью. И насчет программы не беспокойся. Время есть. Командировки тоже не к спеху.

За завтраком, как супруги со стажем, Маша и Волк делились друг с другом своими «производственными» проблемами. Тема дискуссии была, естественно, одна — война на Кавказе.

— Оппозиция уже не требует полного вывода российских войск? — спросила Маша, подкладывая Волку второй бифштекс.

— Пока что они даже односторонние прекращения огня используют для передислокаций. К тому же, ясно, что сами полевые командиры еще не пришли к единому мнению по вопросу переговоров. Да и вряд ли придут.

— Значит, реальное перемирие невозможно?

— Мы готовы вести диалог при любых обстоятельствах. Но легких решений не предвидится, — сказал Волк, подливая Маше молока.

— Кажется, их позиция уже не отличается яростной непримиримостью.

Волк кивнул.

— А о чем ты говорила с господином Зориным? — осторожно поинтересовался он.

— Просто он хотел, чтобы я не беспокоилась о программе и насчет командировок. Время терпит.

Волк отодвинул тарелку, поблагодарил и, взяв Машу за руку, обеспокоено сказал:

— Любимая, я хочу, чтобы ты была теперь очень осторожна.

— Ты о чем?

Она сделала вид, что не понимает.

Тогда он нежно коснулся ее щеки.

— Ты будешь рожать во второй раз. Я уверен, что все будет отлично. Но я хочу, чтобы ты как следует поберегла себя, пока не родишь.

— Я буду себя беречь…

— И воздержишься от командировок?

Как ни странно, подобная постановка вопроса застала Машу врасплох. Даже Рита никогда не пыталась навязывать ей своего мнения в отношении работы. Маша изначально привыкла решать все сама. Ей нелегко это далось, и отступать от этого она не собиралась. Тем более, что у нее самой еще не было определенного мнения. Однако она понимала, какого ответа ждет от нее Волк.

Маша молчала.

— Я люблю тебя и не хочу, чтобы чтото случилось, — мягко прибавил он и, как ни в чем не бывало, возобновил прежнюю тему.

— Мы продолжаем настаивать на полном и безоговорочном разоружении бандформирований, — сказал он.

Она не выдержала и улыбнулась: такой бесхитростной и очевидной была его тактика. Она, Маша была, как никак, беременной, и ее зависимость от него росла не по дням, а по часам.