Беатрис Уильямс - За морем

— Это потому, что, видит бог, я жажду того, чтобы ты испытывала наслаждение. Я хочу все время держать тебя в состоянии опьяняющего блаженства, немыслимого восторга, головокружительного гормонального ступора… Собственно, как видишь, ничего такого я не делаю, чтобы тебя как следует обольстить и тебе не приходилось симулировать экстаз с одиноким и погрязшим в невежестве и предрассудках бедолагой, который, — Джулиан чмокнул меня в кончик носа, — ну совершенно не представляет себе дальнейшей жизни без тебя.

— Дурачок, — нежно буркнула я, намотав на палец прядь его волос.

Он обвил меня рукой за талию и с проникновенной улыбкой продолжил:

— Кроме того, как мне кажется, поскольку собственное мое наслаждение — вопрос уже более-менее предрешенный, главным объектом наших исканий является именно твое удовольствие.

— Хм, никогда не рассматривала это с подобной точки зрения.

— А это, слышал я, весьма неуловимая субстанция. Преследование ее — поистине увлекательнейшее занятие.

— Так, погоди-ка… Ты что, охотишься за моими оргазмами?

Его радостный смех взорвался настоящим салютным залпом.

— Кейт, ты чертовски обворожительное создание! — Джулиан перекатился на спину, увлекая меня с собой. — Да, любимая, да! Именно этим я и собираюсь заниматься без устали, снова и снова до конца моих дней!

— Что же, должна признать, многообещающее начало.

Ничего не ответив, он лишь с тихой загадочной улыбкой заправил мне за ухо прядь волос. Его глядевшие на меня в упор глаза вдруг лишились своего обычного цвета и блеска, сделавшись бездонными и таинственно непроницаемыми.

— Не хочешь рассказать мне о своем сне? — спросил он наконец.

Сложив руки у него на груди, я подперла ими подбородок.

— Бессмыслица какая-то. Просто беспокойный сон. Время от времени у меня такое случается. На самом деле смешно об этом говорить, ведь это ты у нас герой войны и как раз мне следовало бы унимать тебя после ночных кошмаров.

— Так что тебя тревожит?

— Не знаю. Обычно со мной это бывает перед ответственными деловыми встречами — своего рода выступлениями. — Я тронула кончиком пальца его нижнюю губу. — Последний кошмар у меня был как раз в ночь перед нашей первой встречей.

— Ты что, тогда очень волновалась?

— Бог ты мой! Волновалась ли я? Ты хоть представляешь, сколько страху ты на нас нагнал?

— Я? — даже опешил Джулиан. — Мне всегда казалось, я вполне себе приятный парень.

Я недоверчиво покачала головой и соскользнула с него, улегшись рядом.

— Джулиан, у тебя же репутация жестокого и неумолимого сквалыги — во всем, что касается бизнеса. Не в обиду будет сказано.

— Ничего себе… — выдохнул он, явно озадаченный. — И что, я до сих пор навеваю на тебя страшные сны?

— Не знаю. Может, и так. Не забывай, что есть еще и подсознание.

— То есть мне удалось убедить в свою пользу твое сознание, но где-то в подкорке ты до сих пор считаешь меня наглым прохвостом.

Я рассмеялась:

— Попридержи свои догадки. Тут я буду в роли анализатора, ладно? На самом-то деле ничего особенно страшного. — Я прищурилась, воспроизводя подробности сна. — Думаю, этот кошмар был очень похож на тот, что мучил меня в ночь перед той встречей. В точности мне не припомнить. Как будто я в панике пытаюсь кому-то что-то объяснить. Какому-то очень дорогому мне человеку. Может быть, тебе? И этот человек, этот мужчина медленно удаляется от меня прочь, так ничего и не поняв, и от этого меня охватывает просто парализующий страх.

— А что именно ты пытаешься объяснить?

— Не знаю, но что-то очень важное. Жизненно важное. Буквально вопрос жизни и смерти. — Тут я открыла глаза и увидела прямо перед собой в полутени напряженное, сосредоточенное лицо Джулиана. Я попыталась избавиться от холодящего ужаса, что с каждым моим словом все больше просачивался мне в сознание. — Мы как будто разговаривали с ним на разных языках. И чем больше я старалась донести до него мои слова, тем сильнее он от меня удалялся. Причудливый сон, правда?

Джулиан прижал к себе мою голову, подпер подбородком и стал гладить меня по волосам.

— Кейт, — хрипло произнес он, — моя Кейт…

— Не надо, — шепнула я в самую ямочку у него под горлом. — Ничего не значащий невротический бзик. И никак с тобой не связанный. Я полностью доверяю тебе.

Довольно долго Джулиан ничего не говорил, лишь продолжал ласково гладить мои волосы, долгими размеренными движениями водя ладонью от макушки до самых кончиков, расправляя их по плечам и спине. Я расслабленно прикрыла веки, блаженствуя в этих приятно-щекочущих ощущениях. Спустя некоторое время тишину разорвал раздавшийся надо мной голос Джулиана: