Беатрис Уильямс - За морем

— Кейт, любимая, не надо… Я больше не в силах устоять перед тобой…

— И не надо, не противься. Я бы не стала просить тебя, умолять, если бы дело было просто в сексе. И ты прекрасно это знаешь. Ты знаешь, чего я прошу.

Джулиан крепко зажмурил глаза.

— Я знаю, родная, я тоже этого хочу, со всей страстью хочу. Ты и представить не можешь…

Я потянула его за руки, пытаясь подняться с дивана вместе с ним.

— Нет, погоди, — глубоко вздохнув, остановил он меня. — Даже если все это в порядке вещей, остается еще кое-что…

— Еще кое-что? — Я откинулась обратно на диван и в отчаянии уставилась в потолок. — Что же на сей раз? Кровожадные вампиры?

Джулиан смешливо фыркнул.

— Нет, нечто куда более прозаическое.

— О нет, — простонала я. — Умоляю, не надо угрызений совести. Я и так уже, можно сказать, падшая женщина, Джулиан. Мне нет нужды блюсти целомудрие. Как, собственно, и тебе, формально.

— Ну и это тоже, конечно. Но я уж опустил этот пункт — плоть все-таки слаба. Нет, вопрос куда более практический…

Я ждала продолжения, однако Джулиан смущенно умолк, уставившись на свои руки.

— И что? — не выдержала я.

— Кейт, я, конечно, не знаток, но, по-моему, когда два человека… когда мужчина и женщина… — Тут он сбился и попытался начать снова: — Кейт, ты не думала, что может так получиться…

Я невольно захихикала.

— Джулиан, ты же эдвардианец [46] Современник правления короля Великобритании и Ирландии Эдварда VII (1901–1910). — сказала я язвительно, — ты что, пытаешься убедить меня предохраняться?

Его щеки вмиг запунцовели, и я не удержалась от смеха.

— Джулиан, не волнуйся, я принимаю таблетки. Так что веди уж меня в спальню наконец, бога ради!

— Кейт, я…

Не дослушав, я поднялась с дивана и подняла ладонь:

— Джулиан Лоуренс… То есть Джулиан Эшфорд! Кто бы ты ни был, меня, по правде, это больше не беспокоит. Сейчас же пойдем наверх — иначе можешь искать себе другую подружку.

— Подружку? — недоуменно дернулся он, напряженно уставясь на меня.

Наконец Джулиан принял решение. Вскочив с дивана, он подхватил меня и легко перекинул через плечо.

— Что ж, хорошо, — проворчал он. — Да будет так, на твою голову.

И понес меня через полутемный холл к лестнице, где решительно устремился вверх, перешагивая через ступени.

Амьен

— Итак, — заговорил Джулиан по пути к дому, — я угостил вас недурным ужином и весь вечер старательно развлекал, внимая вашим дразнящим откровениям. Так что теперь, полагаю, я вполне заслужил в награду ваше доверие. Кто же вы все-таки на самом деле, Кейт из Америки? Могу я хотя бы узнать ваше полное имя?

— Как раз это уж точно можно оставить на потом, — ответила я и предусмотрительно обогнула серебрящуюся в лунном свете лужу, оставленную сегодняшним дождем. — Вы пока явно не готовы мне поверить. А даже если и поверите, это вмиг сотрет с вашего лица эту чарующую улыбку. В припадке гнева вы начнете буйствовать или, чего доброго, помчитесь в ближайший полицейский участок.

— Послушайте, Кейт, тут в любом случае чересчур много секретов для такого открытого и прямолинейного человека, как я. Еще немного, и я могу рассвирепеть. Можете вы просто сказать мне как есть?.. Осторожно, — добавил он, предлагая свою руку, чтобы помочь мне преодолеть наполненную водой вымоину. — Общественные работы в совершенно запущенном состоянии! Что ж поделать, c’est la guerre. [47] это война (фр.).

Я подхватила Джулиана под локоть, ощутив под ладонью шершавую шерстяную ткань его мундира, и перескочила препятствие. После чего, однако, я не высвободила его руки — да и он не пытался ее отнять.

— Расскажите мне о своем муже.

— О своем муже? — эхом отозвалась я.

— Помнится, вы говорили, что вы вдова.

— Да… — В горле тут же застыл саднящий комок. — Знаете, сейчас я, пожалуй, не стану говорить об этом… Если вы не возражаете. Я все еще не свыклась с этим.

— Мне ужасно жаль, — тут же послышалось раскаяние в его голосе. — С моей стороны это непростительная глупость. Простите меня. От этой армейской жизни душа поистине огрубевает.

— Прощаю. Это был вполне естественный вопрос. И я непременно расскажу вам о нем, только позднее. — Я помолчала мгновение. — Я очень сильно его любила.

— Несомненно, этому счастливчику крайне повезло.

Наши шаги синхронно отстукивали по влажным булыжникам мостовой. Опустив голову, я наблюдала, как рядом с его большими ботинками то появляются, то снова исчезают носки моих добротных закрытых туфель. Из-за дома впереди во влажном вечернем воздухе до нас донесся чей-то беспокойный смех, разорвавший неестественную для военной поры тишину. А ведь к тому времени, как я появлюсь на свет, все эти люди, их судьбы, события жизни — все обратится в прах…