Беатрис Уильямс - За морем

— Так и что ты обо всем этом думаешь? — полюбопытствовала я.

— О чем?

— О современной жизни. Ну, как говорится, секс, наркотики, рок-н-ролл? Развитие техники? Женщины, живущие ради карьеры?

— Так ведь не ты же все это изобрела, дорогая. К тому же, когда я был еще мальчиком, чуть ли не каждую неделю провозглашалось какое-нибудь открытие или техническое изобретение. То была пора всевозможных переворотов — и в технике, и в жизни общества. Самое захватывающее время, чтобы жить! Я читал разные журналы, книги. Герберта Уэллса и тому подобное. А музыка! — Он весело усмехнулся. — Мои родители от всего этого пребывали в жутком шоке. Регтайм, масса новых танцев.

— Ты что! Не может быть! — глянула я на него с азартом, крутанув головой. — Только не говори, что ты танцевал тёрки-трот. [45] Тёрки-трот ( англ. Turkey trot — «семенящая индейка») — один из быстрых, чечеточных раннеджазовых танцевальных стилей, популярных в Америке в начале XX века.

Джулиан возвел глаза к потолку.

— Признавайся! Точно танцевал. Вот умора! — Я откинулась на диван, всем телом содрогаясь от хохота. — Тёрки-трот! С ума сойти! Ты мне покажешь?

— Категорически нет. — Уголки рта у него смешливо вздернулись.

Отсмеявшись наконец, я снова с лукавой улыбкой глянула на Джулиана:

— Но ведь ты не был блудником и безобразником, правда? С нынешними раздолбаями небось и не сравнить!

— Пожалуй, что нет.

— Подозреваю, особенно изменились девушки. Барышни твоего круга… — Протянув руку к столику, я подхватила бокал и поднесла к губам. — Стыдливых робких дев нынче днем с огнем не сыщешь!

— Да уж, теперь это крайне редкие экземпляры.

— И тебя это удручает?

Джулиан немного помедлил с ответом, явно подбирая слова.

— Кейт, я не смею винить тебя за принадлежность к другому миру. Мой мир тоже не был совершенен. И не думаю, что человечество когда-либо имело хоть какое-то представление, как управлять сменой эпох со всеми влекомыми последствиями. — Он потер висок и неожиданно признался: — Знаешь, я чрезвычайно ревнив. Но я постараюсь на этот счет быть современным человеком.

— А ты… Скажи… у тебя там кто-то был?

— Да. Была одна, — понял он, о чем я спрашиваю. — Во время войны.

— И с тех пор никого? При том числе охочих до тебя женщин, что встречаются тебе на каждом шагу?

— С тех пор — никого.

— Сколько же это времени, если точно?

Он помолчал и наконец напряженно ответил:

— Двенадцать лет.

— Правда, что ли? — Я даже чуть отстранилась, чтобы развернуться и заглянуть ему в лицо.

— А что тебя так удивляет? Ты же знаешь, я нигде не бываю.

— Но ведь у тебя есть природные потребности. То есть ты же мужчина…

— Справлялся, — лаконично ответил он.

— Ну что же, по крайней мере ты не станешь со мной разыгрывать девственника.

Лицо его смягчилось.

— Нет, не стану.

Несколько секунд я поразмышляла.

— Большинство мужчин на твоем месте колотили бы себя пятками в грудь, набивая цену, и всячески себя бы услаждали.

— Я б так не сумел.

— Отчего же?

Джулиан сдвинул брови, задумчиво глядя на меня.

— Потому что я не могу разделить ложе с женщиной, не сказав ей всей правды. Это было бы нечестно. И до сих пор мне не удавалось встретить такую женщину.

— Что значит «такую женщину?»

— Напрашиваешься на комплименты, да? — улыбнулся Джулиан.

— Нет, я просто хочу знать. Потому что на самом-то деле ты не сказал мне правды, верно? Я случайно выяснила это сама. — Я замолчала, чтобы глотнуть вина, чувствуя, как стремительно багровею. — И в принципе это нормально. Ты ведь прекрасно знал, откуда я происхожу… И мне следовало так же… Кстати, гостевая постель была очень удобная.

— Милая, ты все это неверно поняла.

— Должно быть, я показалась тебе чересчур распущенной, — быстро проговорила я. — Что приставала к тебе. Да еще… эта сегодняшняя чушь по телефону…

— Я вовсе не это подразумевал…

— Я просто хочу, чтоб ты знал: у меня тоже несколько лет никого не было. С самого колледжа. Потому что ты абсолютно прав: секс — это серьезное событие. А для меня — даже слишком серьезное. И потому это всегда заканчивалось для меня страданиями. И мне очень жаль…

— Жаль чего?

— Что тогда я тебя не знала. Ты был бы, вероятно, куда бережнее со мной.

— Бережнее?

— Ну, когда бы все закончилось. Когда бы ты со мной расстался.

Долгое мгновение Джулиан изучал меня взглядом. Затем забрал у меня бокал и вместе со своим поставил на кофейный столик. Обхватив меня одной рукой за бедра, он наклонился к самому моему уху: