Беатрис Уильямс - За морем

— Какой чудесный вечер… — вдохновенно начала я, однако мои слова заглушил визг покрышек такси, которое резко вырулило с противоположной полосы и приткнулось возле нас к бордюру.

В тот же миг из авто выскочил мужчина и метнулся к нам.

— Что за черт! — изумленно вскричала я, но Джулиан быстро потянул меня за руку прочь по тротуару.

Незнакомец заголосил нам в спину:

— Эшфорд! Ей-богу, Эшфорд!

— Пойдем, — буркнул Джулиан, увлекая меня дальше.

— Эшфорд!

Я услышала топот бегущего за нами мужчины.

— Эшфорд, постой!

— Это он тебе? — сдавленно спросила я. И тут мой правый каблук застрял в решетке перед спуском в подземку, отчего я чуть не полетела по лестнице — Джулиан едва успел меня подхватить.

Незнакомец тут же возник рядом:

— Эшфорд! Вот уж не думал…

— Извини, мужик, — произнес Джулиан безупречным американским выговором. — Думаю, ты принял меня не за того парня.

У меня буквально отвисла челюсть.

Мужчине было на вид лет тридцать пять. Круглолицый, темноволосый. По речи — как будто англичанин, но я могла и ошибиться: бедняга сильно запыхался, догоняя нас по тротуару.

— Я очень извиняюсь, дружище. — Глаза незнакомца некоторое время перебегали то на Джулиана, то на меня, наконец уперлись в моего спутника: — Но ты удивительно похож на… на одного парня, которого мне довелось когда-то знать. У себя на родине… Клянусь, я…

— Прости, приятель, — снова отрезал Джулиан. — Ты обознался.

— Ты уверен, дружище? — прищурился тот. — Я — Поулсон. Эндрю Поулсон, — едва ль не умоляюще произнес он.

Джулиан пожал плечами и с видом сожаления помотал головой:

— Нет, не припоминаю. Должно быть, у меня просто такой же тип лица. Извини.

— Тогда… прошу меня простить. Доброго вам вечера…

И мужчина побрел прочь, такой понурый, что мне даже захотелось его догнать, однако Джулиан, за все это время так и не выпустивший моей руки, хладнокровно отвернулся и чуть ли не потащил меня за собой по тротуару.

— Погоди-ка секунду, — не выдержала я. — Все это как-то очень странно. Ты не хочешь мне объяснить, что, собственно, происходит?

— Наверняка какой-то ненормальный, решивший, что я — его давно пропавший друг.

— Но зачем ты говорил с ним с таким акцентом?

— Он же британец. Я подумал, что, услышав американскую речь, он скорее от меня отвяжется.

— А, ну да, логично…

Тем временем мы подошли к переходу, и на краю проезжей части я машинально глянула по сторонам, ориентируясь в потоке транспорта. Подождав, пока мимо проедут авто и загорится нужный свет, мы двинулись через улицу.

— А все ж таки забавно, — сказала я, когда мы двинулись дальше по тротуару. — В смысле, он ведь британец, как и ты.

— В Нью-Йорке много нас таких, — невесело усмехнулся Джулиан.

Остаток пути мы преодолели молча. Парковщик быстро выгнал его машину из многоуровневой стоянки, и Джулиан с рассеянным, отсутствующим видом усадил меня в нее, словно забыв, кто я такая и зачем вообще я здесь. Как только мы тронулись с места, он протянул руку, забрав с передней консоли айпод, ловко воткнул его в нужный порт и, быстро пролистав меню, включил музыку. Судя по мелодии, Моцарта.

— Итак, — кашлянула я, — куда едем?

Джулиан потер лоб.

— Я, похоже, испортил тебе вечер, да?

— Ну, пока не так уж и испортил, — улыбнулась я. — Но ведь еще только восемь — у тебя достаточно времени, чтобы вообще разнести его в клочки.

Джулиан задумчиво побарабанил пальцем по рулю и свернул направо.

— Наверное, мне лучше всего отвезти тебя домой.

В его голосе звучала грусть, без малейшего недовольства, и это вдохнуло в меня надежду.

— Ну-ка стой, погоди! Остановись, Джулиан. Что произошло? Или с тобой повторяется то же, что тогда, в Рождество? Клянусь, на этот раз я так просто тебя не отпущу. Объясни мне: что не так?

— Господи, Кейт! — взорвался он, ударив ладонями по рулю. — Ты же ничего обо мне не знаешь! Мне не следовало… Я наверно, самый самолюбивый мерзавец на свете!

— Перестань! Что вообще все это значит? Джулиан… Можешь ты прислушаться ко мне хоть на секунду, Джулиан? Остановись у обочины.

— Нет, я отвезу тебя домой.

— Нет, не отвезешь. Я отсюда не выйду.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась.

— Нет, хочешь. Тебе необходимо, чтобы я осталась. Джулиан, — сказала я уже мягче, — ты мне обещал. Еще вчера ты уверял, что я дорога тебе. Так докажи это. Не разочаровывай меня.

Это возымело действие. Ни слова больше не говоря, Джулиан поехал по Парк-авеню в сторону центра. Я тоже долго хранила молчание, не желая столь скоро нарушать затишье в перепалке, давая ему время прокрутить все в сознании, отговорить самого себя от поспешных крайностей. В тишине между нами кларнеты проворно наигрывали изящные мелодии Моцарта.