Беатрис Уильямс - За морем

— Да уж явно не похожа. В сравнении с ними я, наверное, сквернословлю, как базарная торговка, — с улыбкой покаялась я. — Вас ничуть не пугает мой нрав? А вдруг я какая-нибудь дешевая соблазнительница?

Джулиан склонил набок голову, все так же улыбаясь:

— Неужели?

— Разумеется, нет. Я — почтенная вдова. — На последнем слове у меня немного дрогнул голос. — Но откуда бы вам это знать? Как вы можете быть так во мне уверены?

— Кейт, — произнес он, — все написано у вас на лице. И в том, как вы держите голову.

Воздух между нами как будто сделался гуще и плотнее. Я беспомощно глядела на Джулиана, на его крепкую фигуру, застывшую у очага, с заложенными за спину руками. От тусклого света лампы под его скулами пролегли такие глубокие тени, что казалось, ему уже лет тридцать и он почти преодолел тот промежуток, что отделял его нынешнего от того мужчины, которого я знала.

— Вы чересчур доверчивы, — прошептала я.

Он несогласно помотал головой:

— По правде сказать, неразборчивость мне несвойственна.

— Почему же тогда вы мне верите?

Джулиан как будто всерьез задумался над этим.

— Скорее всего, — тихо заговорил он, словно сам с собой, — дело в том, что у меня такое чувство, будто я вас уже знаю. Как будто мы уже были знакомы прежде. Я никогда еще… Но это абсурд, конечно. Прошу меня простить.

— Может быть, причина в моей манере общения с вами? Там, на улице, я напустилась на вас, как нахальная идиотка, предположив…

— Скажите, мы уже встречались прежде?

— Неужели бы вы это не запомнили? У вас отличная память на лица, и вы никогда не напиваетесь допьяна.

У Джулиана расширились глаза. Непроизвольно вскинув к груди руки, он с неизменной своей львиной грацией скользнул к окну.

— Откуда вам это известно?

— Я просто много чего знаю.

— Это ваше второе зрение? — тихо спросил он, не глядя на меня.

— Если не ошибаюсь, вы сочли это полнейшим вздором.

— Я всегда так считал… — Его длинные пальцы взволнованно растопырились по подоконнику, словно пытаясь вцепиться в древесину.

— Джулиан, поверьте мне. И бога ради, не бойтесь этого.

— Я не боюсь, — развернулся он, встретившись со мной взглядом распахнутых любопытных глаз, горящих душевным волнением, отблеском затеплившегося в мозгу узнавания. Изумленным взглядом, который я уже ощутила на себе однажды, столько месяцев назад. — И я вам верю.

— В самом деле? В смысле, вы действительно мне доверяете? Я знаю, глупо об этом спрашивать, когда вы только-только со мной познакомились, причем при столь сомнительных обстоятельствах. — Я уткнулась подбородком в колени, испытующе глядя на него. — Все, что я могу сказать в свою пользу, — это что вы и вправду можете мне доверять. Я никогда не причиню вам зла. Никогда.

— Кто же вы? — выдохнул он.

В крохотной комнатке повисла напряженная тишина. Свет единственной электрической лампы моргнул, задрожал, а после и вовсе потух, оставив нас в почти непроглядном вечернем полумраке; затем, едва я дотянулась до свечи на прикроватной тумбе, светильник зажегся снова.

— Извините, свет здесь все время пропадает, — сказала я. — Присядьте.

Джулиан явно колебался.

— Вам нет нужды усаживаться рядом со мной, — улыбнулась я. — Вполне можно устроиться на стуле.

Тем не менее он прошел к кровати и осторожно опустился на постель в нескольких футах от меня. Тут же до моих ноздрей дотянулся его запах: аромат мыла, к которому примешивался запах дыма и мокрой шерсти, приправленный островатым духом энергичного мужского тела.

— Джулиан, я знаю нечто такое, что обязательно должна вам сообщить.

— И с чем это связано? — с осторожной сдержанностью спросил он.

— Кое-что должно случиться. Только не спрашивайте, откуда мне это известно. Это и есть причина моего появления здесь: я должна вас предупредить.

— Откуда, скажите на милость…

— Вам не следует об этом спрашивать, помните?

— Как же я могу об этом не спрашивать? — возмутился Джулиан. — Как я смогу вам поверить, если не буду этого знать?

Я потянулась к его руке, взяв его нисколько не сопротивлявшуюся ладонь между своими.

— Вот тут-то и проявляется само доверие. — Я погладила его большой палец, дивясь его упругой крепости, явной натруженности. — Вот гляжу я на вас и вижу в ваших глазах сомнение. Но не смею вас в этом винить. Возможно, я заслуживаю куда меньше доверия, чем любой человек в вашей жизни.

— В вас я ничуть не сомневаюсь, Кейт. По крайней мере, в ваших добрых намерениях.