Беатрис Уильямс - За морем

— Уверен, что-нибудь устроится. У вас совершенно изнуренный вид. — Повинуясь внезапному импульсу, Джулиан протянул руку, едва не коснувшись моей, однако, вдруг опомнившись, отвел ее и опустил на скатерть возле тарелки.

— Да нет, правда, я вполне хорошо себя чувствую. Просто от завтрака на меня накатила сонливость.

Он сделал знак официанту.

— Я отведу вас обратно. И вы… Вы сможете отдохнуть в моей комнате, если вам будет угодно, пока я наведу справки. Вам нельзя в таком состоянии никуда идти… Бог мой! Вы побледнели как полотно!

Тревога Джулиана была вполне объяснима, учитывая даже то немногое, что он обо мне знал. Вероятно, он отчаянно боялся, что я отключусь или меня снова вырвет.

— Я бы очень не хотела быть кому-то обузой.

— Пойдемте, — сказал Джулиан, положив на стол несколько монет. — Никакая это не обуза.

— А куда мы идем? — спросила я, когда Джулиан вел меня вниз по лестнице.

— Куда-нибудь, где мы сможем поговорить, — ответил он и направился к одному из черных седанов, стоявших рядком вдоль тротуара перед зданием музея.

Из машины тут же выскочил водитель, открыл блестящую черную дверцу, и Джулиан посторонился, пропуская меня в салон. Я опустилась на мягкое сиденье и хотела было продвинуться дальше, чтобы освободить место для Лоуренса, когда вдруг обнаружила, что дверца захлопнулась, а Джулиан обходит авто, чтобы сесть с другой стороны.

Оказавшись рядом со мной, он глянул на мои обнаженные плечи.

— Забыл спросить, был ли у тебя с собой плащ? — спросил он, словно извиняясь.

— Нет, не было. Мне тепло. Так куда мы направляемся? — снова поинтересовалась я.

— А куда бы ты предпочла?

— Ну, я вроде как в вечернем наряде, так что выбор у меня весьма ограничен.

Он явно колебался — сумрачное пространство между нами как будто напиталось его нерешительностью.

— Тогда позволь я отвезу тебя домой, — наконец предложил он твердым невозмутимым тоном. — Подозреваю, тебе в любом случае завтра надо на работу.

Наклонившись вперед, Джулиан быстро сообщил водителю мой адрес, и мы отъехали от бордюра.

— Так что все-таки привело тебя нынче сюда? — спросила я, переплетая пальцы на коленке.

— Ты. Я весь вечер пытался до тебя дозвониться.

— Ах да! — вспомнила я. — Я ж забыла включить телефон.

— Я так и решил. А потом я получил электронное письмо от твоего коллеги, мистера Ньюкомба.

— Чарли послал тебе мейл?! — не поверила я своим ушам.

— Да, где-то с час назад. Посоветовал мне поскорее надеть смокинг и поспешить к тебе.

— О господи! — выдохнула я, чувствуя, как лицо наливается краской. — И что… что он сказал?

— Только то, что ты выглядишь слишком соблазнительно, чтобы оставаться без сопровождения, и привлекаешь к себе чересчур много ненужного внимания.

— Не сомневаюсь, он выразился именно так.

— Да, весьма многословно, — улыбнулся Джулиан. — Кстати, я вижу, он верно оценил ситуацию.

Опустив глаза, я уставилась на собственные колени и некоторое время разглядывала ткань, длинными мягкими складками струившуюся по ногам.

— Знаешь, так нечестно. До вчерашнего злополучного вечера я несколько месяцев не получала от тебя ни слова, а теперь ты вдруг являешься со своими комплиментами и этим своим… смокингом.

Последнее я произнесла так осуждающе, словно ношение смокинга следовало расценивать как преступление. Хотя для такого человека, как Лоуренс, эта деталь одежды была более чем уместна.

— А что бы ты хотела, чтобы я надел? — смешливо полюбопытствовал Джулиан.

— Я имею в виду вовсе не это, — подняла я к нему взгляд.

Мы ехали по Мэдисон-авеню, и свет фонарей то и дело пробегал по его лицу, отбрасывая в тень его благородные скулы и на краткие мгновения обнажая ясный прямой взгляд его зелено-голубых глаз. Я изо всех сил пыталась, не впадая в восхищенное слюнопускание, остаться беспристрастной и просто по достоинству оценить и безупречный пошив черного пиджака, и его великолепную посадку на плечах, и то, как сияют белизной острые треугольнички тугого ворота сорочки. Тщетно! Чинная строгость костюма ну просто исключительно ему шла! Она так чудесно подчеркивала пленительное благородство его лица, что я страстно и безрассудно желала приникнуть к его груди, зарывшись лицом в шелковые лацканы смокинга.

— Ох, Кейт, когда ты так на меня смотришь… — произнес Джулиан. — У тебя такие глаза… — Он опустил веки. — Все последние месяцы я с большим трудом, просто измучивая себя, пытался держаться от тебя подальше. Не поддаваться тому наваждению, той власти, что ты обрела надо мной. Ты не представляешь, какое это было немыслимое испытание! Я дошел до того, что следовал за тобой по пятам, точно комнатная собачка, когда ты бегала по парку. — Он поднял глаза, встретившись со мной взглядом. — Вот, теперь ты знаешь.