Геннадий Марченко - Выживший

- А живешь где? Ночуешь? Домой вернулся?

- Вернулся... А там уже другие живут. Ну я посмотрел в окно и ушёл.

- И что теперь? Где-то же ты спишь?

Заминка, видно, опасается раскрывать местонахождение берлоги. Мы тем временем свернули за угол, сюда гул Тишинского рынка почти не доходил. Редкие прохожие, похоже, видели в нас отца и сына. А я и сам пока не знал, куда мы идем.

- В общем, промышляешь воровством... Один или в компании?

Глаза забегали, не иначе, ворует в команде. И, скорее всего, выручку сдает старшему.

- А старший-то у вас кто, не Филька Грач?

- Не-а, Серега Лютый.

Сказал - и испуганно посмотрел на меня. Ну что уж теперь, проболтался, купившись на старый, как мир, следовательский приём.

- Дяденька, отпустите меня, я больше не буду, - загундосил шкет.

- Отпущу, если с этим Лютым сведешь.

- Не надо, дяденька, он меня потом зарежет.

- А что, правда, может?

- Спрашиваете... Андрейку Слепого, у которого бельмо было на левом глазу, в прошлом месяце зарезал, прямо в печень. А ему девять лет только было, - прорвало пацана.

- Вот так взял и зарезал?

- Угу, чтоб другим неповадно было выручку прятать. Там всего-то трешка была.

- И правда Лютый... Сколько же ему лет?

- А не знаю, взрослый почти. Он по малолетке уже сидел год, сказывал, три года назад вышёл.

Ну, скорее всего, не младше 15-16 лет. Пахан, значит, главарь шайки воришек. Хорошо устроился, живет припеваючи, только дань под себя гребёт. Парня за такую ерунду в расход отправил. А я собирался с ним перетереть относительно выправки приличных документов, наверняка у него имеются связи в криминальном мире. Не люблю я эту братию, но как ещё ксиву выправить, выражаясь блатным языком? Думаю, в имеющуюся наличность уложился бы, мог бы предложить и энкаведешную форму, да и ствол впридачу, но это уже на крайняк... А из этого отморозка Лютого порядочного человека однозначно уже не вырастет, так и пойдет по наклонной.

Тем временем мы шли каким-то переулком... Если меня не обуял географический кретинизм, вскоре должны выйти на Большую Грузинскую.

- А ты-то как под его началом оказался?

- Увидел он, как я с голодухи сайку из отрубей спер, ну и подошёл, когда я за углом ее ел. Расспросил, кто я и откуда, а потом говорит, что я на него теперь буду работать. Я сказал было, что не хочу, так он мне под дых так врезал, что я чуть не помер. Все, что съел, обратно из меня вывалилось. Говорит, чтобы даже не думал сбегать, везде у него всё схвачено, меня найдут и к нему приведут, и тогда уж спуску не будет.

- Запугал он вас, я гляжу.

- А я хочу все-таки сбежать. В Крым уехать. У меня в Судаке двоюродная тетка живет.

- Хоть знаешь, как ее зовут?

- Знаю, мать незадолго до смерти написала.

И с этими словами вытащил из-за пазухи изжеванный листочек бумаги, развернул его и протянул мне. Отпустив, наконец, запястье парнишки, я прочитал полустертые, написанные карандашом буквы, сложившиеся в слова: 'Кузьмина Екатерина Васильевна, город Судак, ул. Таврическая, д. 16'.

- Думал, с сестренками поедем, да только куда я с ними... Пусть уж в детдоме, им там вдвоем не так скучно, да и кормят.

- А как добираться собираешься?

- На товарняках, наверное, - несколько неуверенно сказал Леха, пожав плечами.

- На товарняках... А ну как попадешься, да снова в детдом отправят, или вообще на малолетнюю зону?

- А что ж мне, так под Лютым и ходить всю жизнь, пока он меня не прирежет?! А в Крыму тепло, там абрикосы растут, мне мамка сказывала...

Раздавшийся сзади свист заставил нас оглянуться. Та-ак, вечер перестает быть томным, поскольку к нам медленно приближается троица. Из всех троих габаритами явно выделялся парень лет восемнадцати, поигрывающий четками, со шрамом через левую щеку. Ничуть не меньше меня, и двое его дружков ненамного уступали ему размерами. Остановились метрах в десяти. Все трое с ленцой грызли семечки, а недобрый прищур в нашу сторону не сулил ничего хорошего.

- Ну все, мне хана, - упавшим голосом пролепетал беспризорник.

- Это что, и есть Лютый?

- Ага, самый здоровый, - уже почти шепотом ответил Леха.

- Ну-ка пойдем, поговорим с ним.

- Не-е, - закрутил головой малец, - я не пойду.

Судя по его виду, он вообще собирался дать драпака.

- Ладно, стой здесь, я сам с ними поговорю.

Надвинув на глаза козырек кепки, небрежной походкой двинулся в сторону вероятного противника. Троица при моем приближении отвлеклась от семечек, двое засунули руки в карманы просторных штанин, и мелькнула мысль, что в этих карманах могло находиться все, что угодно - от кастета до ножа или даже пистолета. А посему не стоит расслабляться раньше времени, делая скидку на возраст. Тем более что их вожак явно совершеннолетний, и вон как вымахал на подношениях. Трутень, одним словом.