Вдребезги

Назавтра Беркант должен был проводить ее в аэропорт. Но за пару часов до выезда внезапно позвонила мамаша.

– Сынок, милый, я очень хочу поехать на новую выставку в Зорлу-центре. Ты сможешь составить мне компанию?

– Мамуля, я бы с удовольствием, но мне нужно проводить Шерилл в аэропорт, – с победной ухмылкой выпалил Беркант в трубку.

Неужели у него наконец-то нашлась уважительная причина, чтобы соскочить на сегодня с роли заботливого сына? Матушка сама, можно сказать, уложила его к мисс Кент в постель и теперь должна быть страшно довольна и всеми силами стремиться не мешать их отношениям. Однако, как выяснилось, Беркант плохо знал маман.

– Замечательно! Я поеду с вами! – заявила она. – А на обратном пути заглянем на выставку.

– Мама, как это – с нами? Зачем? – взвыл Беркант. – Что тебе там делать?

– Ты понятия не имеешь о гостеприимстве и правилах хорошего тона, – припечатала мать и тут же плачущим голосом добавила: – Наверное, это моя вина, я так плохо тебя воспитала, что теперь ты снова и снова меня позоришь. Ты даже ни разу не привез свою подругу ко мне на обед, не познакомил нас. И вот она уже уезжает, так я хотя бы отдам ей дань уважения тем, что приеду проводить.

– Мама, это совершенно необязательно… – пытался увещевать ее Беркант.

Но тщетно.

– Глупости! – отрезала мать. – Конечно, обязательно.

Именно так они в итоге и оказались в аэропорту втроем. Шерилл посматривала на разодевшуюся ради такого случая во все свои лучшие шмотки и увешавшуюся золотом мамулю с опаской. Та же всеми силами пыталась показать американке свое расположение. Некоторое время назад мать загорелась, что хочет выучить английский, чтобы свободно щебетать со всеми на светских приемах, куда регулярно увязывалась за Беркантом. Правда, надолго ее упорства не хватило, но Берканту все же пришлось раскошелиться и выложить приличную сумму за почти год уроков с частным преподавателем. И вот теперь, лихорадочно вспоминая все известные ей английские слова, мать брала Шерилл под ручку, увлекала в расположенное в зале ожидания кафе и вещала своим бархатным вкрадчивым голосом, поминутно прося сына подсказать ей нужное выражение:

– Беркант – такой прекрасный, талантливый, ранимый мальчик. И я очень рада, что он встретил именно вас, я сразу вижу, что вы – девушка серьезная, не какая-нибудь там вертихвостка. Вы ведь не разобьете моему сыну сердце?

– Нет-нет, что вы, – беспомощно улыбалась Шерилл и оглядывалась на Берканта.

Тот же за спиной у матери лишь разводил руками. Мол, потерпи, все равно от нее не отвяжешься.

Когда объявили посадку, Берканту удалось наконец оттеснить от Шерилл раздухарившуюся мамулю. Оставив ее допивать кофе в кафе в зале вылета, он проводил американку до гейта. Та трогательно обвила руками его шею, прижалась всем телом и шепнула в ухо:

– Я буду скучать, милый.

– И я, – покивал Беркант. – Скорее высылай мне приглашение, и я прилечу к тебе первым же рейсом.

Та печально улыбнулась, потерлась лбом о его висок, Беркант же скосил глаза, проверяя, не щелкнул ли их в этот момент какой-нибудь папарацци. Было бы совсем неплохо. На всякий случай, для верности, он уговорил Шерилл сделать совместное селфи и тут же выложил его в свой основной аккаунт «Инстаграм», сопроводив подписью: «Как больно прощаться с тобой, детка. Как трудно дождаться нашей следующей встречи».

Наконец Шерилл отбыла, помахав Берканту на прощание из-за ограждения, и на его плече тут же повисла маман, внушая:

– Наконец-то! Наконец-то ты нашел себе приличную женщину. Я так рада… Когда ты собираешься сделать ей предложение?

– О боже, мам! – простонал Беркант.

Но та не отступила, вцепилась в него, как коршун, и всю дорогу до такси продолжала зудеть:

– Не упусти свой шанс! Не медли! У нее и так наверняка множество поклонников, нужно брать ее сейчас, пока никто не перебежал тебе дорогу. Почему ты не улетел вместе с ней? Как мог отпустить?

– Потому что она еще должна сделать мне вызов в Штаты, – пытался объяснить Беркант. – К тому же меня пригласили в крупный театральный проект. Я не могу улететь прямо сейчас, пока не договорился о том, когда начнутся репетиции, и не составил свой рабочий график.

– Какой еще театральный проект? – тут же насторожилась мамаша.

Пришлось рассказывать ей о Ричарде Третьем. Поначалу мать хмурилась – кажется, участие в международной театральной постановке не казалось ей такой уж заманчивой перспективой. Но когда Беркант обмолвился о том, что ему уже заплатили аванс, мамочка тут же подобрела. Он, конечно, моментально прикусил язык, но было уже поздно. Мать мгновенно начала жаловаться на то, что у нее не осталось приличных туфель, да и гардероб в целом неплохо бы обновить. Беркант попытался соскочить с этой темы, пообещать, что отвезет мать в магазин как-нибудь потом, ведь сейчас их ждет выставка. Но та не дала себя заболтать, заверила его, что выставка никуда не денется, и в результате уже через полчаса он томился от скуки, сидя на кожаной банкетке в углу громадного обувного магазина. Мать же деловито примеряла пятую пару туфель, нещадно гоняя туда-сюда продавщиц.