Вдребезги

– Мечты, мечты… – простонал он и провел пальцами по обнажившейся спине Шерилл, вдоль выступающих позвонков. – Я и сам не представляю, как расстанусь с тобой хотя бы на время. Но мы люди искусства… Мы не вполне нормальны, нас влечет за собой неиссякаемая тяга к творчеству.

– Как ты красиво говоришь… – заслушалась мисс Кент и устроила голову у Берканта на плече.

– Я буду очень, очень скучать по тебе, – продолжал проникновенно вещать Беркант. – Даже не знаю, как мне без тебя засыпать, как просыпаться. Все мысли будут там, с тобой…

– Так прилетай ко мне! – неожиданно выпалила Шерилл. – Хотя бы на несколько дней. А если удастся, то и надолго.

Умей Беркант чуть хуже владеть собой, он бы, наверное, сейчас издал победный вопль и подпрыгнул на кровати до самого потолка. Есть! Клюнула, клюнула…

Не сумев сдержать довольную улыбку, он постарался сделать вид, будто воспылал вовсе не надеждой на замаячившее на горизонте голливудское будущее, а самой горячей благодарностью к любимой, не желающей с ним расставаться. Подмяв Шерилл под себя, он страстно поцеловал ее смеющиеся губы, а затем, оторвавшись, заметил задумчиво:

– Даже не знаю… Я бы очень хотел приехать, побыть с тобой как можно дольше, но… Что мне делать в Лос-Анджелесе?

– Как что делать? – отозвалась мисс Кент. – Ты же актер, что может актер делать в Голливуде? К тому же ты очень талантлив. Я представлю тебя Мартину Скорсезе, и он обязательно пригласит тебя в какую-нибудь из своих картин. Может быть, у нас даже получится сняться вместе…

В голове у Берканта триумфально задудели фанфары. Перед глазами замелькали заманчивые картины грядущей счастливой жизни. Вот он сдержанно улыбается, выходя из блестящего черного лимузина и ступая на красную ковровую дорожку, а едва сдерживаемая охраной толпа ревет от восторга. Вот самые влиятельные воротилы Голливуда пожимают ему руку. Вот звезды экрана вьются вокруг него, пытаясь привлечь внимание.

А главное, главное, это будет означать, что он получит работу. Настоящую работу. Не съемки в дрянном «мыле», где нет никакого пространства, чтобы развернуться. Его ждут интересные сложные роли, такие, благодаря которым люди вспомнят наконец, что он драматический артист, что когда-то он одним движением губ мог заставить зрительный зал плакать. У Берканта аж костяшки пальцев заныли от предвкушения.

К тому же, уехав в Штаты, он наконец избавится от пристального внимания мамули. Если, конечно, старая карга не увяжется за ним. Ну да ладно, тут можно будет что-нибудь придумать…

Продолжая обнимать за плечи Шерилл, рассказывающую ему какую-то последнюю голливудскую сплетню, Беркант вдруг почему-то вспомнил ту русскую. Представил себе, как она увидит его на экране и поразится тому, как неожиданно высоко взлетел ее бывший стамбульский любовник. Как вспыхнут ее глаза, когда она узнает его, как внимательно и вдумчиво она будет смотреть фильмы с его участием. Склонять голову набок, прикусывать нижнюю губу от сосредоточенности… Захотелось даже прямо сейчас щелкнуть селфи вот здесь, в шикарном гостиничном номере, с прижавшейся к нему Шерилл Кент, и отправить его Софии. Куда же она, в самом деле, исчезла? Неужели вот так твердо решила с ним порвать? Беркант сам не понимал почему, но это предположение вызывало едкую досаду, как-то больно кололо в груди.

Через несколько дней, когда они с Шерилл ужинали в ресторане с видом на море, над которым зависла призрачная бледно-серебристая луна, стало окончательно ясно, что в жизни его началась полоса удач. Внезапно зазвонил мобильный, и Беркант услышал в трубке голос давнего знакомого, театрального режиссера Шахина Оздемира.

– Беркант-бей, брат, – начал тот. – Как поживаешь? Как ты сейчас, очень загружен работой?

Четыре года назад Оздемир ставил в антрепризе пьесу «Любовь не понимает слов», в которой Беркант играл главную роль. Этакая трогательная ковбойская история, Беркант тогда щеголял на сцене в сапогах для верховой езды, пел, подыгрывая себе на банджо. Постановка имела большой успех, они играли ее около года – и всегда собирали полный зал.

Однако в последние несколько лет старый приятель и не вспоминал о нем. Наверное, докатились слухи, что Брегович употребляет, что он ненадежен. А теперь, выходит, Оздемир уже отреагировал на недавние газетные заголовки и решил воспользоваться снова вспыхнувшей популярностью своего давнего друга.

Осознав все это, Беркант тут же подобрался и отозвался лениво-неопределенно: