Вдребезги

– Я так давно нигде не была, – скорбно вздыхала она в трубку. – Конечно, я понимаю, я уже старуха, но хотелось бы хоть ненадолго забыть об этом, ощутить вкус жизни. – И тут же меняла тактику, вкрадчиво выговаривая: – И тебе после всех этих скандальных фото с Саадет нужно бы упрочить свою репутацию. Появиться на достойном мероприятии с матерью, чтобы показать, что ты серьезный положительный человек, чтишь традиции, уважительно относишься к семейным ценностям. А то все издания пестрят заметками о твоем разгульном образе жизни и порочащих связях.

В конце концов Беркант не выдержал и сдался – по большей части для того, чтобы не слушать больше опостылевшие нотации. Мать, заручившись его согласием, страшно воодушевилась и еще несколько дней заставляла его сопровождать ее в магазины и ателье, то решая купить для премьеры новое платье, то подогнать по фигуре уже имеющееся. Беркант стоически сносил эту повинность. Тем более что бесконечные поездки с матерью как-то отвлекали его от черной тоски, что только и ждала, когда он останется без дела, чтобы навалиться на него всей своей тяжестью. Приглашений на пробы не поступало, и Берканту положительно некуда было себя деть. С Саадет он больше не встречался, былые подруги, отношения с которыми зашли чуть дальше пары случайных ночей, тоже куда-то разлетелись. Оставались лишь многочисленные кабаки и клубы, но тусоваться бесконечно тоже было нельзя – рано или поздно там обязательно оказывались вездесущие папарацци со своими проклятыми камерами. К тому же после попоек его всегда мучили страшные, тягостные сны, в последнее время неожиданно обогатившиеся новыми образами. Теперь в них обязательно присутствовала женщина – резкая, решительная, с проницательными глазами и сильным подтянутым спортивным телом, украшенным странными татуировками. Он тянулся к ней, а она то уносилась от него прочь на ревущем мотоцикле, то, холодно смеясь, отворачивалась и исчезала в толпе. Но самыми жуткими, невыносимыми были те сны, в которых она не уходила, оставалась с ним, обнимала, а затем вдруг, продолжая все так же сочувственно улыбаться, смыкала руки у него на горле и давила, давила, пока в ушах у него не начинало звенеть, а со всех сторон не подступала душная, осыпающаяся выжженной землей, гибельная чернота. После таких снов он просыпался, весь в липком поту, ощущая подкатывающую к горлу тошноту и теснящий грудь ужас, и долго еще не мог отдышаться, прийти в себя. А после, когда дыхание восстанавливалось и дрожь отступала, тоска наваливалась на него с новой силой.

Он знал ту женщину, что являлась ему в снах, смотрела внимательно, склонив голову к плечу, тонко улыбалась, будто видела его насквозь, и прикасалась к нему сильными руками. Знал это смешанное ощущение, что она вызывала у него, – надежности, силы и в то же время угрозы, неотвратимой, смертельной опасности. Но озвучивать ее имени не позволял себе даже мысленно. К черту! Эта история закончилась. И слава богу!

В вечер премьеры Беркант заехал за матерью на такси, и та вышла к нему вся затянутая в темно-серый бархат, увешанная бриллиантами и с уложенной волосок к волоску прической. Это колье он помнил: его Беркант купил ей вскоре после съемок в своем третьем фильме. Тогда он мог еще себе это позволить. Беркант представил себе, какой счет придет ему за все это великолепие, включая укладку и макияж, явно выполненные профессионалом. Денег оставалось все меньше, счета росли, дилер в их последнюю встречу уже отказывался отпустить ему в долг новую порцию гашиша… От этих мыслей на душе становилось совсем уж пакостно, и Беркант привычно выгнал их из головы. Он не будет об этом думать. Что толку переливать из пустого в порожнее. Все как-нибудь уладится, всегда улаживалось…

Фуршет после показа проходил в клубе «Гетто». Мать, подхватив Берканта под руку и трогательно склонив голову ему на плечо, радостно позировала фотографам, не забывая шепотом командовать:

– А это кто? Режиссер? Представь меня ему!

Затем внимание ее привлекла молодая блондинка, беседовавшая у столиков с закусками с мужчиной с зачесанными назад рыжеватыми волосами.

– Это исполнительница главной роли? – вполголоса спросила она.

Беркант, признаться, и сам давно уже наблюдал за этой девицей. Породистая лошадка. Вся такая гладкая, блестящая, с длинными золотисто-загорелыми ногами…

– Нет, у нее роль второго плана, – объяснил он матери. – Играет подругу главного злодея. Она американка. Молодая совсем, восходящая звезда. Это ее вторая роль.