Вдребезги

Ей и самой нелегко давалось это осознание. Впервые зародившаяся внутри потребность быть рядом с кем-то, любить, заботиться, понимать, что жизнь твоя отныне напрямую зависит от того, благополучен и счастлив ли другой человек. Нет, София не всегда была одиночкой. Но в последние двадцать лет это был ее сознательный выбор. И вдруг ощутить желание связать свое будущее с другим, вдруг начать всерьез думать о семье, возможно, о детях… О ребенке, который мог бы стать продолжением его и ее, как естественном развитии того, что уже соединила судьба…

Все это было для нее новым, удивительным и тоже, как и для Берканта, пугающим. Однако сама София восприняла подобные изменения довольно легко. Для Берканта же, видимо, все было не так просто. Однако же сомнений в том, что та ночь была решающей, перевела их отношения на совершенно новый уровень, что теперь они принадлежат друг другу навсегда, у Софии не было никаких.

Не появилось их и тогда, когда стало ясно, что Беркант затеял с ней унизительную и жестокую игру. Она готова была к его временной холодности, к тому, что он ненадолго пропадет, чтобы все обдумать. Но к тому, что Беркант станет намеренно обижать ее, показывая, насколько она ему безразлична, София оказалась не готова. И несмотря на то что мотивы его поведения были ей ясны, переносить эти выходки все равно было невыносимо больно.

Выслушивать его равнодушные фразы, мириться с тем, что он якобы не может вспомнить ее имя, смотреть, как он, демонстративно обняв за талию какую-нибудь случайную девку, уводит ее к себе… Никогда, ни одному мужчине София не простила бы такого пренебрежения. Надо признать, никто и не пытался себя так с ней вести – может, чувствовали, что сердить железную леди чревато, а может, слишком были заинтересованы в ее расположении. Или все дело было в том, что выходки любого из ее бывших нисколько не затронули бы ее эмоционально, те это чувствовали, потому и представления устраивать не пытались – знали, что бесполезно.

Иногда, усилием воли отключив эмоции, София как-то отстраненно размышляла, что бы она сделала с человеком, который поступил бы с ней так, как Беркант. И сознавала, что не оставила бы от него мокрого места. Даже не от боли или обиды, а просто затем, чтобы неповадно было впредь пытаться играть в игры с такой, как она.

Но с Беркантом все было иначе. В те моменты, когда он говорил ей что-то пренебрежительное, когда, бросив ей победный взгляд, показательно уходил с другой, горло у нее сжималось от боли. Но боль эта лишь отчасти вызвана была оскорбленным самолюбием и поруганными надеждами. Всего мучительнее было осознавать, что ведет он себя так потому, что ему самому плохо и больно. Что он сейчас, как раненое животное, из чистого инстинкта самосохранения рычит и кусает протянутую ему руку помощи. Именно эта боль была невыносима, выматывала душу.

После первого случая с той блондинкой были и другие. Когда Беркант вытаскивал Софию в какие-нибудь общественные места, а там у нее на глазах принимался оголтело флиртовать, тискать каких-то случайных подружек, а иногда просто посреди вечера исчезал вдруг, оставив Софию одну.

Она готова была отойти в сторону, дать ему оторваться, ощутить себя по-прежнему свободным, но Беркант парадоксальным образом не оставлял ее в покое. Ухитрился отыскать в «Инстаграме» ее пустой аккаунт, подписался на него и тут же принялся постить снимки с самыми разными женщинами. Постоянно писал ей в «Ватсап», то днем, то ночью дергая бессмысленными сообщениями. Кажется, в очередной раз оттолкнув ее, он мгновенно пугался, что на этот раз перегнул палку, и спешил убедиться, что София все еще не отвернулась от него. Мог вызвать ее на встречу в какой-нибудь бар, тут же усадить себе на колени очередную симпатичную девчонку, весь вечер подчеркнуто ее игнорировать, а затем, дождавшись, когда София уйдет, тут же начать строчить ей сообщения. «Помнишь, как мы гнали на твоем мотоцикле по утреннему Стамбулу? Какой был рассвет тогда… И твои волосы пахли свежим ветром».

«Поезжай домой и ложись спать», – устало отвечала она, глядя в окно такси на проносившиеся мимо темные улицы.

«Не хочешь со мной разговаривать? Злишься из-за той блондиночки? – не отставал он. – Приезжай ко мне, и я заставлю тебя о ней забыть».

Это было унизительно, невыносимо. София, отчетливо осознавая, что сама позволяет себя мучить тем, что не дает Берканту достойного отпора, пыталась отвлечься работой, с головой уйти в решение проблем компании. Но и этого не удавалось сделать, потому что Беркант мог написать в любой момент, а не прочесть его сообщения она не могла.