Ричард Фланаган - Первое лицо

Доработать .

За тот день я, совершенно разбитый и расклеившийся, державшийся только на таблетках Рэя, кое-как состряпал из тех утренних набросков короткую черновую главу, двенадцатую по счету, пусть в самом что ни на есть приблизительном виде. Наэлектризованный, страдающий от тошноты, я принялся гнать отсебятину, и хотя получалось кое-как, хотя мне было страшно и стыдно за обман, я не останавливался, пока не завершил главу. Просматривая результат, я видел только зияющие лакуны. В панике добавил еще одну главу, составленную из ряда не связанных между собой отрывков, соединенных тайнописью. К этому я приписал наикратчайшие синопсисы еще четырех глав, чтобы залатать вопиющие прорехи в хронологии, и в итоге у меня получилась книга, насчитывавшая семнадцать глав, две из которых можно лишь с натяжкой счесть законченными.

В общем и целом вместе с примечаниями и многочисленными пометками вышло 27 000 слов – менее половины запланированного объема, но рукопись можно было сдать Джину Пейли и надеяться, что теперь она хоть как-то его удовлетворит. А увидит ли Джин в моем черновом варианте прообраз будущей книги, заслуживающей публикации, – это совершенно другой вопрос.

Джин Пейли прислал мне записку, в которой говорилось, что он не уйдет домой и будет меня ждать до победного конца. Когда, уже в начале восьмого, я протянул ему рукопись, он, похоже, был доволен, хотя и не удивился соблюдению сроков так, как я сам. До предела опустошенный, я дрожал от озноба и чуть не рухнул прямо у него в кабинете. Джин Пейли обещал за ночь прочесть материал и с утра высказать свои соображения.

У меня совершенно не осталось сил, да к тому же таблетки вкупе с бессонницей давали о себе знать, но я не решился ответить отказом, когда Рэй, поджидавший у выхода, позвал меня на ужин в паб Сент-Килда.

За стейком с жареным картофелем мы вспоминали прошлое, не касаясь острых углов и той темы, которая свела нас вместе за стаканом пива в этом городе, вдали от родного острова. В пабе наигрывали музыканты, и общий шум почему-то создавал атмосферу особой доверительности. Вероятно, в силу своей подавленности я признался, что недоволен этой работой, но когда Рэй поинтересовался, в чем причина, и напомнил о гонораре, у меня не сразу нашелся ответ.

Из кожи вон лезу, чтобы представить его в выгодном свете, в конце концов сказал я. Наверное, причина в этом.

А конкретно? – настаивал Рэй.

Человек, который промышляет грабежом, а то и убийствами…

Не исключено, перебил Рэй, выражавшийся в тот вечер довольно неопределенно. А сам он тебе об этом рассказывал?

Пожалуй, нет.

Так откуда ты можешь точно знать?

Ну… Это не точно, замялся я… Просто он врет как сивый мерин.

Рэй фыркнул:

Ну? Хоть бы и так. Может, да, а может, и нет.

Что ты имеешь в виду?

Кое-что похуже.

Например?

Да пошел он в задницу. Вот и все.

От усталости и таблеток на меня накатила раздражительность, я слушал вполуха. И сказал, что не знаю, найду ли в себе силы продолжить, но даже если смогу себя заставить и неплохо справлюсь с поставленной задачей, то максимум, на что буду способен, – это выставить Хайдля героической личностью.

Ну не знаю, Киф. Ничего не могу сказать, пока не прочел. Тебе придется наизнанку вывернуться, чтобы сделать из этого говна конфетку.

Я сказал, что провал мемуаров поставит крест на моей писательской карьере, хотя вполне возможно, что роковую роль сыграет и что-нибудь другое. Рэй не согласился, но при этом заметил, что мало в этом смыслит. Он явно старался держаться, как всегда – выглядеть беззаботным и жизнерадостным, но его явно что-то беспокоило. И я спросил, что случилось. Он молча обвел глазами паб и только после этого остановил взгляд на мне. Взял с меня слово держать язык за зубами, а главное – не проболтаться Хайдлю.

Я не понял почему.

Да потому… – неуверенно начал Рэй, как будто повторяя заученный текст, в который сам не верил, – …потому, что это секрет.

И рассказал.

Хайдль приказал Рэю тормознуть у спортивного магазина. Они вошли туда вместе, и Хайдль купил пистолет марки «Глок» и пару коробок патронов.

Зачем? – удивился я.

Вот я спросил о том же. Для чего, говорю, на кой черт он нужен? Зигги стал бухтеть, что, мол, банкиры хотят его завалить, что ему теперь надо защищаться, да только это была чушь собачья.

Рэй был сильно расстроен очередной выходкой человека, склонного к театральным эффектам. Я спросил в лоб: что же произошло?