Хилари Мантел - Перемена климата

В полях цветут маки, алеют яркими, почти непристойными пятнами, словно среди окружающей зелени кто-то разбрызгал кровь. В каждом огороде по всему графству белые листья капусты вздымаются увесистыми кочанами над короткими и тонкими ножками. Немногочисленные сохранившиеся живые изгороди выглядят крепостными стенами темно-зеленого цвета, из них торчат пустые бутылки из-под лимонада, выброшенные из проезжавших мимо машин. В дорожное полотно трассы A-149 закатаны останки мелких животных, расплющенные до такой степени, что эти мертвые животные выглядят мультяшными, и кажется, что они в любой миг способны вернуться к жизни и обрести былую форму.

Сандра и Эми Гласс торгуют критмумом, цветной капустой, луком, бобами и молодым картофелем. Продают крупные, мясистые помидоры — минувшей зимой Джулиан Элдред наконец поменял стекла в теплице. Ральф Элдред нынче влюблен в миссис Гласс, навещает ее минимум раз в неделю, а бывает, что дважды или трижды, если находит повод. Придумывать предлоги тяжело, натура сопротивляется; с другой стороны, когда он прислушивался к своей натуре?

Летние гости, дети из лондонского хостела, прибыли в дом Ральфа. Собственные дети Элдредов встретили этих гостей с привычной отстраненной доброжелательностью. Кит по-прежнему пыталась понять, какого будущего ей хочется; бродила по дому и препиралась с Дэниелом Палмером, который, якобы случайно, оказывался поблизости едва ли не каждый день.

Гости, как и ожидалось, выказывали недоумение и растерянность. Они-то росли в городах и провели большую часть своей короткой жизни на городских улицах. Здесь же улиц как таковых не было — так, переулки да проулки среди просторных лугов, поросших чертополохом и папоротником, борщевиком и кипреем. Гости редко покидали дом, потому что им не нравилось ни гулять, ни кататься на велосипеде. Иногда они просили отвезти их в Рипхем, ближайший городок с магазинами. Там они бродили по рыночной площади, затем уныло рассаживались на ограде близ паба «Старая пивоварня»; таращились в окна мясной лавки, наблюдая за телячьей вырезкой, будто ожидали от той какого-то подвоха; всем скопом врывались на почту, где продавали канцелярские товары, газеты и открытки с видами Нориджа, и покупали упаковки бумажных салфеток и карандаши в псевдомраморных разводах, с ластиками на торце. Потом непременно раскурочивали несколько висячих корзинок с цветами и просили отвезти домой.

— Если так пойдет и дальше, — сказала Кит Робину, — жители Рипхема начнут жаловаться. Напишут коллективную петицию.

— Думаю, они просто соберутся и зададут нашим гостям взбучку. — Робин кружил по кухне на цыпочках, изображая слугу вампира, и то и дело поправлял падавшую на лоб челку. — Ты только представь толпу горожан с кольями в руках!

— Я серьезно, — сказала Кит. — В этом году гости ведут себя хуже обычного.

— Да брось, это ты изменилась. Постарела, стала видеть все в черном цвете.

— А где Джулиан? От него никакого толку! Вечно пропадает у Сандры. Такое впечатление, что он решил сбежать из дома. А когда возвращается, ни словечка не произносит.

— Наш братец спятил, точно тебе говорю. — Робин хмыкнул. — Слетел с катушек. По-моему, это очевидно. Мне вот интересно, как он собирается опекать Бекки на школьных каникулах. Нельзя же одновременно ухлестывать за Сандрой и оберегать свою маленькую сестричку.

— Угу. Если только он не раздвоится.

— Странная у нас семейка, верно?

— Я так и сказала пару недель назад. А ты, помнится, начал возражать. Мол, ничего подобного, мы все нормальные.

— Теперь передумал.

— Ох уж эти мужчины!

— Слушай, Кит, ты сама-то что думаешь? Нам советуют не смотреть телевизор, чтобы мозги не запудрились. Не велят водиться с ровесниками, у которых есть деньги, чтобы не заразиться гнусным материализмом. Зато предлагают водить компанию со всякой швалью — с проститутками из Брикстона, с наркоманами, с ворами.

— Считается, что мы можем послужить наглядным примером, — ответила Кит. — Дескать, мы так хорошо воспитаны, что выросли невосприимчивыми к социальным порокам и гости не в силах нам навредить.

— В теории, — уточнил Робин.

— Да и на практике тоже, разве нет? Что-то я не замечала, чтобы ты лазал по чужим карманам или пытался торговать своим телом.

— Ага. — Робин помялся. — А тебе не пора сматываться, сестренка? Лично я, когда уеду в медицинскую школу, сюда на лето приезжать не намерен. Особенно на такое вот лето, когда кругом только и делают, что шипят, ворчат и шарахаются друг от друга.