Александр Кириллов - Моцарт

«Констанца, мне видится, более расчетливой, что и покажет её дальнейшая жизнь без мужа. К тому же, как считает Артур Шуриг, 126 126 Шуриг Артур, автор известного двухтомника «В. А. Моцарт, его жизнь и творчество», 1913 г. никогда его не любила, она спокойно сносила его амурные приключения с Церлинами и Сюзаннами, называя их историями со служанками», — гнул своё сценарист.

«Никогда не соглашусь, — кричала Агнешка. — Она жена и, как у всякой жены, любовные интрижки мужа всегда вызывают ревность, и, я думаю, она делала все, чтобы этим интрижкам помешать.

«Вот тут я с тобой соглашусь, — зааплодировал сценарист, — ты почти слово в слово высказала мнение Шурига, который, не без оснований, предполагает «сценическое претворение Констанцы — в Эльви́ре , неумолимой приставале, в ней-то Дон Жуан и видит двойника того демона, который «воздвигает преграды на пути к удовольствиям». 127 127 из книги Пьеро Бускароли «Смерть Моцарта».

«Может быть, он и видел себя Дон Жуаном. Но, в их случае, Констанца не Эльвира, та любила своего Дон Жуана», — съязвила Агнешка. — А то, что Моцарт, возможно, ничем не отличался от большинства мужчин, заводя интрижки, и, как все они, был привязан к жене…»

«Утверждает и многоопытный Шуриг», — поставил точку сценарист.

«Давайте вернемся к съемке, — хлопнул в ладоши режиссер. — Разрешаю, бейтесь за себя, сколько хотите. Имейте только в виду, вам никогда не понять друг друга. Извечный спор двух бабочек-однодневок, родившихся — одна в дождливый, другая в солнечный день».

— Мотор! Начали… Что? Стоп! Оденьте же актрису наконец, черт возьми!..

Позднее утро. Проснувшись, Вольфганг бесшумно встает, чтоб не потревожить Констанцу. Одевшись, пристраивается на кушетке с нотной бумагой на коленях. Вообще-то он любит сочинять по утрам в постели, но там спит Констанца. В комнате не убрано. Её платье вместе с нижним бельем валяются на стуле. Её туфли разбросаны — один посреди комнаты, каблук другого виден из-под стола. Его камзол, мятая рубашка и чулки ютятся на клавире. Горка грязных тарелок вперемешку с чашками от утреннего кофе, недопитыми бокалами и нетронутыми салфетками, загромождают стол. Мухи пасутся на этом пиршестве, отвлекают, щекочут, садясь на лицо, руки, шею… Констанца (он заглянул в щелку, приотворив дверь) всё еще спит, такая беззащитная и теплая во сне. Она опасно больна, так считают врачи. У неё опухоль голени, как следствие венозного тромбоза из-за частых родов. Констанца уже пережила четыре беременности и теперь ждет пятого ребенка. «Прости», — шепчет он, испытывая острое чувство вины.

Ему хочется есть. Он смотрит с прискорбием на стол, запакощенный вчерашним ужином. Кое-как приладив парик, хватает шляпу и бежит в A la Couronne de Hongrie, кафе «Венгерская корона», оставив на столе записку. «Доброе утро, дорогая женушка! Я желаю, чтобы ты хорошо выспалась, чтобы ничто тебя не расстроило, чтобы тебе легко всталось, чтобы ты не хлюпала носом, чтобы тебе не пришлось наклоняться, чего-нибудь себе растянуть, разозлиться на прислугу или споткнуться о дверной порог. Придержи домашние несчастья до моего возвращения. В особенности, чтобы с тобой ничего не случилось! Я вернусь в — часов…»

Констанцу будят. Няня только что привела с прогулки сына. (Карл похож на Моцарта, одаренный мальчик, но музыкантом не стал.) Он бежит к ней в спальню — такой смешливый и веселый, как маленький Вольферль, хватает её за нос, чмокает в щеку, и с ходу получает от сонной Констанцы звонкую оплеуху. Хнычет. Наконец, проснувшись, Констанца обнимает его, раскаявшись, и кошечкой ласкается к нему. Карл чувствует на щеках её теплые слезы. Нежась, плещется она в лохани, смывая сон, вчерашнюю усталость, постельные запахи и дурное настроение. Сегодня она с приятелями едет в Prater 128 128 Красивейший венский парк. . Вся надушенная, разряженная, выходит на улицу, где её уже ждет экипаж, и они мчатся в императорский парк.

«Стоп, снято, — останавливает съемку режиссер, сунув трубку в нагрудный карман.

— Нет, не снято, — кричит Агнешка. — Еще один дубль.

— Всё было отлично, — уверяет режиссер. — Как? — спрашивает он у оператора. Тот показывает ему большой палец. — До перерыва всё.

— Нет, — бежит за ним Агнешка, стараясь перекричать поднявшийся шум. — Не понимаю, зачем я ударила сына, зачем?

— Не понимаешь, — берет её режиссер за плечи. — Разбудили её. Она этого не любит. Вот она ему и врезала. Тем более что он напоминает ей мужа, а тот вызывает в ней чувство раздражения. Ударила, но тут же оплакивает собственную стервозность, которая, к её стыду, с каждым днем набирает в ней силу».