Джонатан Коу - Срединная Англия

— Та сцена, — сказал Стив, — где она пропадает на три или четыре года, а ты покупаешь джазовую пластинку, ставишь ее, и там мелодия, из-за которой ты думаешь о Сисили. Как называется? «Роза без единого шипа». Красиво же, ну.

— Стив прав. Вот тебе и название, — сказал Филип.

— Да, неплохо… — Чем дольше Бенджамин обдумывал этот вариант — хотя признаться ему не позволяла гордость, — тем больше он ему нравился. Может, дело в усилиях, какие понадобились, чтобы дотащить две здоровенные коробки, набитые бумагой, с парковки в паб, но у Бенджамина было сейчас устойчивое ощущение, что эта книга — физическое бремя, тяготившее его тридцать лет, а сегодня это бремя чудесным образом сняли с его плеч. Едва ли не чересчур хорошо, аж не верится, и, возможно, поэтому он продолжал измышлять возражения. — Но все же никто не захочет это публиковать.

— Я это опубликую, — сказал Филип.

— Ты?

— Да, я. Я издатель.

— Думаю, я сначала попробую настоящего… в смысле, издателя покрупнее.

— Конечно, — сказал Филип. — Отправь в «Фабер». Отправь в «Джонатан Кейп». Было б глупо не отправить. Но если они откажутся, я это напечатаю. Пора мне уже издать что-нибудь приличное.

Щедрость этого предложения тронула Бенджамина.

— Ты правда готов? — спросил он.

— Конечно.

— И все же я бы предпочел, чтобы у этого был серьезный… в смысле, кто-то из более солидных издателей.

— Разумеется. Само собой.

Решив этот вопрос, они обратили свое внимание на Пола Маккартни, справлявшегося у дворцовых ворот с довольно приблизительной версией «Ну и пусть». Лишь через несколько минут Филип осознал, что мистер Сёркис в последней части разговора почти не участвовал.

— Ну как, вы с нами согласны, Том? Вам тоже кажется, что Бенджамину стоит попробовать издать эту одну часть?

— Вообще-то, ее я не читал, — напомнил он.

— Да, но вы читали много чего в других главах.

— Верно, — горестно согласился он.

— Ну вот на основании этого дадите ли какой-нибудь совет?

— Дам ли я какой-нибудь совет Бену на основании того, что я прочитал?

— Да.

Песня подошла к концу, публика зааплодировала, мистер Сёркис нахмурил лоб, осторожно выбрал слова и, повернувшись к Бенджамину, сказал:

— Ты никогда не думал преподавать? Еще, между прочим, не поздно.

Софи сидела на улице у бара «Vieux Port» [36] Старый порт ( фр. ). , попивая второй бокал розового — обескровленного из-за кубиков льда, быстро в нем таявших, — и тут зазвонил телефон. Иэн. На миг она задумалась, отвечать ли. Затем вспомнила, что обещала позвонить ему, когда доберется, и забыла — и теперь чувствовала себя виноватой. Приняла звонок.

— Привет, — сказала она.

— Ты где?

— Во «Вьё-Пор», взяла бокал вина.

— Доехала нормально, значит? Сказала же, что позвонишь.

— Ага, прости, я забыла.

— Я волновался.

— Ну, если б в самолете оказалась бомба, о ней бы уже было в новостях.

— Я понимаю. Я следил за твоим рейсом по «Флайт-радару».

— Какое ты солнышко — так беспокоиться.

— Как твоя комната?

— Самая обычная студенческая.

— А Марсель как?

— Не знаю. Пока ничего не видела дальше студенческой общаги и этого бара. А бар очень милый, надо сказать.

— Слышу музыку.

— Ага, тут какие-то ребята с магнитофоном, гонят рэп на площади ярдах в двадцати отсюда. Думаю, такой вот это город.

— Уже поела?

— Ужин в девять. Вроде ничего особенного не происходит, и я решила пока тут выпить.

— Где будете кормиться?

— В каком-то ресторане.

Миг тишины.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже, — сказала Софи. Потому что, в конце концов, так полагается отвечать, когда твой муж говорит, что скучает по тебе.

«Quatorzième Colloque Annuel Alexandre Dumas» [37] Четырнадцатый ежегодный семинар Александра Дюма ( фр. ). происходил на третьей неделе июля в Университете Экс-Марселя. Сбор тезисов выступлений состоялся год назад, и Софи предоставила главу из своей диссертации о современных портретах Дюма, вовсе не ожидая, что материал примут. Но организатор Франсуа ответил ей на обаятельном почти безупречном английском, что «задача конференции в этом году — междисциплинарность, а также территориальный охват», и это заявление до сих пор в некоторой мере озадачивало Софи. Так или иначе, материал приняли, это главное, и вот она здесь, на своей первой международной научной конференции. Более того, конференция проходила на Средиземноморском побережье, где солнце никогда не прекращало светить, а средняя дневная температура достигала тридцати трех градусов по Цельсию, тогда как Англия даже в июле продолжала страдать от ливней столь мощных, что эстафету передачи олимпийского факела из Пекина в Лондон на последних этапах пришлось задержать.