Джонатан Коу - Срединная Англия

Аника топталась поодаль. Бенджамин пожал ей руку, внезапно оробев. Виделись они до этого всего раз, больше двух лет назад. Теперь она смотрелась куда более зрелой и стала настоящей красавицей.

— Ну, добро пожаловать на «Ле Вьё Мулен», — сказал он им обоим. — Мы вам здесь очень рады. Оставайтесь, сколько захотите.

— Ей во вторник надо быть в Сеговии, — сказал Чарли. — Отсюда, я прикидываю, это пара дней. Но мы останемся до понедельника, если можно.

— Не можно, а нужно. Пошли, дам вам что-нибудь выпить.

Он налил Чарли пива, а Анике — citron pressé [122] Лимонад из лимонного сиропа или свежевыжатого лимона. . Замечательная это удача, подумал он, что получилось предложить им место передышки в их долгом странствии: она переезжала в Испанию на год учебы, и Чарли решил отвезти ее туда — похоже, просто ради удовольствия побыть в ее обществе пять-шесть дней. Но все равно, судя по их виду, после целого дня пути они устали, и вскоре Бенджамин отправил их наверх, в комнаты.

— Моя сестра где-то наверху, — сказал он. — Не знаю, как она решила вас разместить, придется вам спросить у нее.

Он подумывал, не сходить ли ему в погреб и не проверить ли там электрический щиток, но вот правда, у него еще двадцатиминутный перерыв не кончился. Как ни странно, впрочем, пивной стакан у него опустел, он налил себе еще и вновь устроился у кованого стола. Солнце теперь уже чуть поблекло, и тень от самой большой ивы на речном берегу прокралась на террасу. В этот час дня температура воздуха была идеальная. Уж если Бенджамин и в этих условиях не обретет вдохновения на новую книгу, оно не придет к нему нигде. К счастью, Грета уже домыла террасу, и потоку мыслей Бенджамина больше ничто не мешало — и ничто не нарушало его покоя. Во всяком случае, пока он не услышал, как по тополиной аллее подъезжает очередной автомобиль.

Через несколько минут на террасе возникли еще двое. Клэр Ньюмен, одна из старейших подруг по «Кинг-Уильямс», и ее муж Стефано. Они приехали аж из Лукки, через Ла Специю, Геную, Ниццу, Канны и Экс.

Клэр с Бенджамином не виделись лет пятнадцать. Пригласить ее сюда на открытие Бенджамин решил, повинуясь порыву. «В конце концов, в европейских понятиях мы отныне будем, можно считать, ближайшими соседями», — шутя написал он ей по электронной почте, не ожидая, что этот довод на нее подействует. Но тем не менее вот она. И к тому же в точности такая, какой он ее запомнил: седые волосы подстрижены элегантно коротко, благодаря чему она выглядела моложе — гораздо моложе — и Бенджамина, и Лоис; безупречные скулы, гусиные лапки и смешливые морщины притягивали внимание к открытым и щедрым очертаниям глаз. Бенджамин нежно поцеловал ее в щеку, освободился от крепкого, продолжительного рукопожатия Стефано и ушел в кухню за бутылкой просекко для них. Позвал Лоис спуститься со второго этажа, но она, кажется, не услышала. Он все равно принес четыре бокала, хотя и оставил четвертый пустым, и затем, после того как Клэр, Стефано и Бенджамин чокнулись и пожелали друг другу «Santé!» [123] Здесь: «Будем здоровы!» ( фр. ) , Клэр вперила в него пытливый взгляд, который был Бенджамину так памятен (и всегда немножко пугал его), и сказала:

— Ну что, Бен, выглядишь ты чудесно, однако вот что мы все хотим понять: что за чертовщина происходит сейчас в Британии? Итальянцы считают, что британцы окончательно спятили.

Утром Софи обнаружила Анику на берегу реки напротив дома. У Аники на коленях лежал открытый альбом для зарисовок, она как раз завершала прелестный изысканный рисунок старого мельничного колеса и обаятельного нагромождения дворовых построек, окружавших его, сухая каменная кладка светлых стен — в узорах плюща и бугенвиллеи.

— Красиво, — сказала Софи. — Мне говорили, у тебя такое хорошо получается.

— Бывает, да, — проговорила Аника, поглядела на рисунок, склонив голову набок, и про себя постановила, что вышло неплохо.

— У меня может найтись тебе работа, — сказала Софи. — Как думаешь, могла бы ты нарисовать для нас вывеску?

— Какую?

— Нам нужно чем-то заменить вот это . — Софи показала на арку над подъездной аллеей к дому, много лет назад кто-то прибил к ней деревянный прямоугольник, теперь уже обветшавший, со словами «Le Vieux Moulin» поблекшими прописными буквами.

— Правда? По-моему, в этом есть свое… обаяние времени.

— Я не про сам знак. Я про название.

— А что не так с названием?

— «Старая мельница»? Что может быть скучнее, чем название «Старая мельница» у старой мельницы?