Джонатан Коу - Срединная Англия

— Вы, судя по всему, вовремя уезжаете.

— Не знаю… Я к этому очень противоречиво отношусь. Буду скучать по этой стране. По своему дому. По жизни на реке. На этой реке… — Он тоскливо оглядел приветливый извилистый Северн, теперь окрасившийся в глубокий алый в умирающем свете солнца. Река бежала мимо паба в своем неспешном бесконечном странствии от дома-мельницы Бенджамина в сорока милях отсюда. — Всю жизнь я хотел жить на реке.

— У них там во Франции они тоже теперь есть, — сказала Дженнифер. — Я про это в газете читала на днях.

Бенджамин порадовался, что она опять шутит. Дженнифер улыбнулась ему и взяла его за руку. Так они шли по тропе несколько минут. А затем он обнял ее за плечи, она прижалась к нему. Так даже лучше. Это придало ему необходимой смелости.

— Я тебе еще кое-что хотел сказать, — начал он.

Она посмотрела на него вопросительно. Глаза заблестели.

— Да?

— Хотел тебя поблагодарить.

— Поблагодарить? За что?

— За… Ну, за секс.

Вопросительный взгляд сделался оторопелым. Кажется, Бенджамину все еще удавалось ее потрясти.

— Что, прости , пожалуйста?

— Я просто никогда не думал… В моем возрасте я, что ли, перестал надеяться. В смысле, я не то чтобы Колин Фёрт — и в постели я не очень.

Дженнифер хохотала — беззвучно, но долго. А когда вновь посмотрела на Бенджамина, губы у нее дрожали от веселья, и она проговорила:

— Видимо, я могла бы тебя за это наказать — просто согласившись с тобой. Но дело вот в чем: ты бывал в ударе.

— Правда? — Он притянул ее к себе, поцеловал и прошептал на ухо: — Повезло же Роберту. У тебя замечательное тело. Спасибо, что поделилась им со мной.

Они стояли, щека к щеке, прижавшись друг к другу, объятие длилось так долго, что рыбаки, сидевшие в нескольких ярдах от них, запросто сочли бы их супружеской парой, заново открывшей юношескую страсть, а не тем, кем они были на самом деле — парой горестных любовников, прощающихся в последний раз.

— Ну что, — сказала Лоис, — нашла я тебе реку.

И впрямь нашла. Дом стоял на берегу реки Сорг, и пусть этот конкретный водный поток и не имел того же символического значения, как у возлюбленного Северна, и не будил в Бенджамине тех же воспоминаний, Сорг был по-своему обаятелен. Их домом вновь будет мельница. Сколько все себя помнили, именовали ее попросту «Le Vieux Moulin» [121] Старая мельница ( фр .). , она пристроилась в излучине реки недалеко от ее истока в Фонтен-де-Воклюз, и так уютно вода держала ее в своих объятиях, что, казалось, мельницу там посадили, а не возвели, чтобы росла она среди ив и магнолий, окружавших ее со всех сторон. Бенджамин и Лоис вступили в права владения в середине августа, и хотя дом был в приличном состоянии, последние три недели выдались занятыми и хлопотными: каждый день являлись рабочие и получали от новых хозяев задания на ломаном французском — задания часто приблизительные. После первой недели стало попроще: прибыли Грета и Лукас. Грета хорошо владела французским и согласилась взять на себя роль экономки. Лукас намеревался поискать работу по соседству, в Авиньоне, а пока был Бенджамину в помощь во многих технических делах, которые тому казались непосильными. Вместе с дочуркой Юстиной им предстояло поселиться в маленьком двухкомнатном домике на территории мельницы, всего в нескольких ярдах от основного здания.

В тот жаркий, душный вечер Лоис обнаружила брата у ржавой железной ограды, отделявшей их террасу от ленивой серо-зеленой реки. Бенджамин опирался на ограду с пивом в руке и производил полное впечатление праздности.

— У тебя передышка? — спросила она с легким оттенком раздражения. Стояла пятница. «Ле Вьё Мулен» должна была принять первых гостей в воскресенье вечером.

— Быстро пива выпить — и всё.

— Еще куча дел.

— Я знаю. Дай мне двадцать минут.

— На верхнем этаже ни в одной комнате по-прежнему нет электричества.

— Наверное, пробки. Разберусь.

— Я собираюсь закончить с заправкой кроватей.

— Окей. Не волнуйся. Я на двадцать минут всего.

Сестра удалилась, и Бенджамин присел за старый кованый стол — стол, который он тащил аж из Шропшира, стол, за многие годы ставший свидетелем стольких бесед родственников и друзей, стольких уединенных часов письма и раздумий. Оставить этот стол в Англии Бенджамин не мог бы. Отпил из стакана, тихо и удовлетворенно вздохнул. Вскинув лицо, ощутил полноту жара послеполуденного солнца. Чудесно. Такого в Средней Англии не перепадает. Бенджамин закрыл глаза и прислушался к реке — та мирно бежала себе мимо. Только успел он раствориться в этой нежной музыке, как его ушей достиг другой, менее баюкающий звук, он делался все громче и громче, — звук автомобиля, приближавшегося по длинной прохладной аллее, засаженной тополями. Вскоре машина вкатилась во двор, остановилась, и из прихожей донесся знакомый голос: