Джонатан Коу - Срединная Англия

Когда Бенджамин снял трубку, Филип первым делом сказал:

— Ты слышал про Принса?

— Нет, а что с ним? Новый альбом записал?

— Он умер, Бенджамин. Принс умер.

Пылким поклонником Принса Бенджамин не был никогда. Тем не менее его потрясло, что 2016-й принес новость еще об одной «звездной» кончине.

— Принс? Умер? Шутишь. Сколько ему было?

— Пятьдесят семь. Нашего возраста, считай.

— Ужас какой. Что творится в этом году. Дэвид Боуи…

— Алан Рикмен…

— Виктория Вуд…

— Такое ощущение, что они все сматываются, пока могут.

— Будто что-то такое знают, чего не знаем мы.

Впрочем, как выяснилось, Филип звонил не для того, чтобы сообщить ему эту новость. Он звонил сказать, что одно крупное парижское издательство пожелало купить права на французское издание «Розы без единого шипа».

— Фантастика, — сказал Бенджамин. — Можешь связать их с моим агентом? Теперь все эти вопросы решает она.

Дружить означает в том числе и быть откровенным — и донести до вас мои соображения. И, откровенно говоря, последствия этого решения представляют глубокий интерес для Соединенных Штатов, поскольку оно влияет и на наши перспективы. Соединенные Штаты желают видеть у себя в партнерах сильное Соединенное Королевство. И Соединенному Королевству лучше всего, когда оно помогает вести вперед сильную Европу. Единый рынок предоставляет Соединенному Королевству необычайные экономические преимущества… Мы все дорожим своим суверенитетом. Моя страна заявляет об этом во весь голос. Но США в то же время признают, что благодаря членству в НАТО мы укрепляем нашу безопасность. Мы укрепляем наше процветание благодаря участию в организациях уровня Большой семерки и Большой двадцатки. И я убежден, что Соединенное Королевство укрепляет и нашу общую безопасность, и безопасность во всем Евросоюзе… Мне кажется, справедливо будет сказать, что, вероятно, однажды станет возможным торговое соглашение между Соединенным Королевством и Соединенными Штатами, но совсем не скоро, потому что мы сосредоточены на торговых переговорах с крупным блоком — Евросоюзом. И Соединенное Королевство окажется в хвосте очереди. Не потому, что у нас нет особых отношений, а потому, что, с учетом мощи любых торговых соглашений, для нас гораздо эффективнее добиваться выхода на большой рынок, ко многим странам, а не пытаться достичь дробных торговых соглашений.

Президент Обама предложил свой комментарий на утренней пресс-конференции в Лондоне, стоя рядом с Дэвидом Кэмероном. Гейл Рансом должна была в тот же вечер произносить речь в Торговой палате Ковентри и Уорикшира и, когда сильно после обеда получила от своего аналитика Дэмона последний черновик, заметила, что он обильно цитирует американского президента.

Поначалу ей не удавалось поймать Дэмона. К тому времени, когда им наконец удалось поговорить по телефону, домой вернулся Дуг и сел в гостиной смотреть «Новости Четвертого канала». Гейл ушла в коридор и попыталась заглушить звук, приложив ладонь к уху.

— Дело вот в чем, — говорила она Дэмону, — по-моему, оно не сыграет так, как вам кажется.

— Не уверена, что так оно и есть. Да, я понимаю, мы оба любим Обаму. Но не все такие, как мы.

— Ну, по очевидным причинам, по крайней мере.

— Чего вы такой потрясенный. Это, как ни печально, правда.

— Я только что посмотрела на отклик в интернете, вот и все. Многие очень разозлились на вот этот «хвост очереди». Они считают, что это все подстроено — что Дэйв стоит рядом, и они оба такие друганы. Людям кажется, что это похоже на угрозу.

— Да, именно. Все это часть «Проекта Страх».

— Нет, я все равно хочу это упомянуть, но вы бы пригасили это чуть-чуть? Не надо цитировать слова «хвост очереди». И давайте как можно быстрее, мне надо выезжать через… — она глянула на часы, — двадцать пять минут.

Она как раз завершала звонок, когда услышала голос Дуга из гостиной — он проорал:

— ЕБАНЫЙ УЖАС!

Она вбежала к нему.

— Что случилось?

— У них сюжет, — сказал он, ставя на «стоп» картинку и перематывая ее на несколько секунд назад, — про крупнейших доноров кампании за выход. И ты глянь.

На экране замерло изображение крыльца, судя по всему, в состоятельном районе Центрального Лондона. Входную дверь обрамляли греческие колонны, по лестнице внушительного георгианского особняка спускались трое мужчин в костюмах. Один из них выглядел изможденно, кожа обвисла — как у человека, который когда-то был толстым, но сильно сбросил вес. Юркие, бдительные глаза за круглыми рамками дорогих очков в золотой оправе; человек полностью лыс.