Иван Алексеев - Лебединое озеро

Васильев набрал Акулова:

«Спасибо, товарищ командир. Есть!»

— Михаил Борисович, — передал он Иванову. — Оказывается, этого Бляхмана или как его? Бухмана командир знает с адъюнктуры, очень его уважает. Так что спасибо тебе, Петр Петрович, не подвел.

Командирская благодарность настолько обрадовала Васильева, что он решил проводить Иванова и прошел с ним почти половину начальственного коридора, доверительно сообщая о текущих совместных рабочих вопросах, которые ему удалось сегодня порешать.

Уже дома, в спокойной обстановке, Васильев в десятый раз перечитал свой отзыв, поправил пару неудачных слов и со спокойной душой отправил ответ Бухману , не забыв в первых строках поблагодарить профессора, как просили.

«Уважаемый Михаил Борисович!

Сотрудники Института ознакомились с Вашей статьей «О локации «радиолокационных невидимок» и выражают Вам искреннюю признательность за внимание, которое Вы уделили проблеме борьбы с малозаметными летательными аппаратами.

Наше мнение по сути изложенных Вами соображений состоит в следующем.

1. Гипотеза о «несиловом» или информационном поле как сути вещей не противоречит здравому смыслу, однако ее применение в рамках современных научных знаний и технологий вряд ли возможно.

Это объясняется тем, что предельно обобщающими категориями, осознаваемыми в качестве первичных понятий о мире, в нашей цивилизации являются: 1) материя, 2) энергия, 3) пространство, 4) время. Они лежат в основе науки, создавшей техносферу.

В этом мировоззрении информация понятийно сокрыта, а мера — производная от первичных понятий.

Существуют, конечно, и другие взгляды на мир, способные описать все его известное многообразие. Например, представление о мире как триединстве материи, качества (информации) и меры [Концепция общественной безопасности ВП СССР].

В этой связи можно заметить, что современная физика накопила большое количество экспериментальных данных, противоречащих отдельным теоретическим положениям некоторых разделов фундаментальной науки, в том числе, специальной теории относительности Эйнштейна. Этим можно объяснить появление новых физических теорий, новых осмыслений понятий эфира, вакуума и т.д., а также большого числа претендующих на финансирование имитаторов от науки, которых выводит из тени упомянутая в статье комиссия РАН по лженауке.

Ни одна из новых физических теорий пока достоверно не верифицирована и не принята всем научным сообществом. Когда это произойдет и появятся новые Эйнштейны, можно будет говорить и о новой прикладной науке, и о разработке технологий на новых принципах в оборонной тематике.

2. Ваши логические построения основываются на абсолютизации понятия «радиолокационной невидимки» — «воздушно-космический объект, недоступный радиолокационному наблюдению по вторичному излучению». Это не так. Поскольку «невидимки» разработаны в рамках существующих научных знаний и технологий, то нет причин сомневаться в возможности их наблюдения и в создании на той же технологической базе противодействующих систем.

При этом необходимо отметить, что на практике под радиолокационной «невидимостью» подразумеваются свойства целей уменьшать дальность обнаружения, снижать эффективность сопровождения, наведения и поражения существующими информационными системами в наиболее вероятных условиях боевого применения. Одно изменение этих условий, — например, локация «на просвет» или в метровом диапазоне длин волн, лишает цель свойства «невидимости». При уровне финансирования исследований и разработок, сравнимого с уровнем финансирования «невидимок», будут, безусловно, созданы информационные системы нового поколения, успешно противодействующие «невидимкам» в любых условиях их боевого применения.

От авторов книги про исследования характеристик «радиолокационных невидимок» — Петр Петрович Иванов».

Неделю после 8 марта Иванов ждал ответа от Бухмана. Тот молчал. Наверное, обиделся, что письмо пришло не от Авалова, а какого-то Иванова. Но досаждало Петру Петровичу не столько это соображение, сколько чувство, что он сглупил, поспешив с ответом.

— Бляхман не отвечал? — спросил во вторник Васильев.

— Бухман. Нет. Боюсь, дедушка обиделся.

— На что ему обижаться? — возразил Васильев. — Все по делу. Не бери в голову.

Мнения Васильева и того же Авалова в областях, отличных от подковерных интриг, кадровых вопросов, личного благополучия или узко профессионального опыта, были обычно сиюминутные и поверхностные, полагаться на них не стоило. Раз Иванова не покидало связанное с ответом Бухману чувство неловкости, то, скорее всего, он поспешил, поленился копнуть глубже. Значит, Бухману он не интересен. Значит, старик профессор увидел в нем дилетанта на своей профессиональной поляне, — точно так, как он и прочие институтские работяги представили Бухмана на своей.