Иван Алексеев - Херувим четырёхликий

У Запада таких идей нет. Он не заинтересован в объединении человечества в единую цивилизацию. Запад хочет править миром, а идея правления проста: разделяй и властвуй! Современным её выразителем считается английский поэт XIX века Киплинг: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд».

У русских такая идея есть. Она проста и будет понята всеми жителями планеты. Она вытекает из народной мудрости русских. Владимир Иванович Даль записал её в своём «Толковом словаре живого великорусского языка». Вот эта мысль: «Все люди, да не все человеки». То есть мудрость русского народа указала путь к единению: «Люди, становитесь человеками!»

Дальше Седой, приближаясь к восстановленным им смыслам тайного разговора императора Николая с Пушкиным, заговорил о проблеме становления людей, связанной с сознательным и неосознаваемым атеизмом. Это место укладывалось в задумку Вадима Анатольевича практически полностью. А то, что не укладывалось, он привычно разделал на тезисы и сохранил, на всякий случай.

Тезисы Седого (часть пятая)

Понятно, что разница между учением Христа и исторически сложившимся христианством — огромна, о чём говорит хотя бы тот факт, что в Никейском символе веры нет ни одного слова Христа. Мы такое христианство называем сегодня идеалистическим атеизмом.

Идеалистические атеисты говорят, что Бог есть, но подменяют веру Ему верой в Него и, таким образом, отгораживаются от Бога с помощью служителей церковного культа и ритуалов.

Материалистические атеисты утверждают, что Бога нет, а есть законы природы, которые они боготворят.

После «Гавриилиады» у Пушкина были проблемы с императором и Синодом. Александр I сослал его в Михайловское под надзор местного попа за атеизм. За какой атеизм — материалистический или идеалистический? Императору и царским чиновникам такое деление было неизвестно.

Дела с религией в России обстоят, как описано в «Домике в Коломне». Сначала роль кухарки выполняла Фёкла, потом её заменили Маврой. Фёкла была сподвижницей апостола Павла, который извратил учение Иисуса. Пушкин первый показал идеалистический атеизм павлианства, представив кухарку Фёклу в «Домике в Коломне», как «добрую старуху, давно лишённую чутья и слуха». После Пушкина открыто писал об этом граф Лев Николаевич Толстой, за что был отлучён от церкви.

Именем Мавр подписывал свои письма в молодости Карл Маркс. То есть Пушкин каким-то образом предвидел и в художественной форме выразил в «Домике в Коломне», что на смену идеалистическому атеизму-павлианству в Россию придёт марксизм — материалистический атеизм.

Наконец, кружа и выбираясь из отступлений, монолог Владимира Михайловича Зазнобина подошёл к основной теме, с которой Вадим Анатольевич Дивин решил не сходить в своей версии рассказа — к загадке «Пророка», временно лишившей речи пытавшегося декламировать стих 14-тилетнего мальчика, и к её разгадке умудрённым жизнью человеком, оставшимся в душе честолюбивым мальчишкой.

Тут Дивину было всё понятно. Для живости текста осталось только представить обстановку музея-квартиры Пушкина и того места, где он расположен. Хотя Дивин много раз был в Питере и часто недалеко от музея, но, к своему стыду, никогда не проходил мимо него и не был внутри. Пришлось ему спасаться в Интернете: вертеть со всех сторон картинку с нужным домом на набережной Мойки и просматривать фотографии музейной обстановки, двора и памятника.

Загрузив мозг нужными видами, Дивин вернулся к началу рассказа, поскольку слабое начало не устраивало его совсем. Давно усвоив, что хорошее вступление — это половина успеха, он решил тщательно проползти через первые неровные страницы, оставив свои пометки внутри чужого текста, как камушки на болотистой тропе, чтобы было ему от чего отталкиваться.

Беседа в кафе «у Бирона»

Боль уходила. Почти двое суток она терзала его словно яростный зверь и вдруг стала затихать. И вот её нет. Неужели всё кончено? Он (кто?) открыл глаза и увидел себя (а как лежал, что увидел себя?) на диване, на который его уложил после ранения Никита (слуга?) .

— Да, это тот самый диван. (Почему тире? Лучше кавычки, отделяя мысль от речи. И какой тот самый диван? Откуда мы знаем, про какой диван речь?) Но почему он одет? Рубашка, сюртук, панталоны, штиблеты. Когда его одели? Или он сам оделся? Он оглядел книжные полки, привычную мебель (какую мебель?) — всё как всегда, всё на месте. Владимир Иванович (это кто? Даль, дежуривший у раненого?) говорил, что пуля застряла в позвоночнике, и потому любые попытки пошевелить ногами причиняли страшную боль. Пошевелил одной, другой ногой, странно, но боли не было. (То есть пули нет?) А что, если попробовать встать. Спустил ноги на пол, встал, прошёлся по кабинету. Тронул дверь в детскую — закрыто. Нажал на дверь в переднюю, приоткрыл и тут же закрыл её.