Вильям Козлов - Дети ада

Там было сыро и пусто. Лишь в дальнем углу, в яме, прикрытой соломой, была картошка. Стояли на земле несколько банок с солеными огурцами, белели продолговатые кабачки. Иван досконально ощупывал лучом фонаря — здесь можно было не бояться, что кто-то увидит свет — каждый уголок подпола. Несколько выкатившихся из-за кирпичного основания русской печи сырых земляных комков привлекли его внимание. Встав на колени, он поводил лучом в этом месте. Комья скатились со стороны фундамента, где земля была больше всего разрыхлена. Придвинувшись поближе, Иван погрузил руку в сырой песок и вскоре пальцы наткнулись на металлические предметы, оказавшиеся промасленными консервными банками. Он выгреб из ямы их штук двадцать. Сомнений больше не было: это консервы из подвала Антона. На некоторых банках сохранились размокшие этикетки с надписями: «ветчина», «свиная тушенка», «колбасный фарш». Точно такие же Иван привозил из Ленинграда другу, когда приезжал к нему летом. Тогда еще можно было достать консервы. Не в магазине, конечно, Бобровников привозил их ящиками в кооператив со склада, где у него работал приятель. Банки были китайского производства.

Иван уже намеревался приподнять квадратную крышку люка, как явственно услышал скрип открываемой двери, затем шаркающие шаги по полу. Это не Антон, наверное, вернулся Пашка! Очевидно, приятель пытался предупредить Ивана, но тот застрял в подвале и ничего не мог увидеть и услышать. Судя по нетвердым шагам над головой, хозяин был изрядно пьян. На всякий случай Иван попросил друга навесить замок На наружную дверь, но вот закрыть его Антон вряд ли смог. Интересно, обратил Пашка внимание, что замок открыт? Вряд ли, если сильно пьян. Да и замок-то он повесил по привычке — красть у него нечего. В избе как говорится, шаром покати.

Нетвердые шаги вскоре затихли, щелкнул выключатель, протяжно скрипнули пружины кровати, немного погодя что-то стукнуло тяжелое раз об пол, второй.

Иван сообразил, что пьяный хозяин сбросил с ног обувь. Услышав нарастающий храп, он осторожно приподнял крышку люка, было темно. Внизу он обнаружил пустую плетеную корзинку, в которую и сложил консервные банки. Опустив крышку на пол, осторожно вытащил корзинку и только тут вспомнил, что бутылку-то из-под шампанского не убрал, так и оставил возле кровати. Не включая фонарь, бесшумно приблизился к спящему Пашке, бутылка стояла у тумбочки на полу. Очевидно, тот ее не заметил. Когда глаза привыкли к сумраку, Иван различил на сером одеяле очертания скорчившейся фигуры — Пашка завалился прямо в одежде, лишь ватник и грязные башмаки сбросил на пол. Рот его был ощерен, заливистый храп наполнял комнату, он даже заглушал шум усилившегося дождя за окном.

У наружной двери дожидался Антон. Он был в брезентовом плаще, круглой с обвисшим козырьком кепке.

— Я хотел тебе подать сигнал, но ты куда-то исчез, — прошептал друг. — Как сквозь землю провалился!

— Я и был под полом, — усмехнулся Иван.

— Что-то нашел? — Антон кивнул на корзинку в руке Ивана. — Что это?

Они отошли от двери, Иван посветил фонариком бутылку, консервы в корзинке.

— Мои, — глухо уронил Антон. — Ах ты, мерзкий Паук! Значит, его работа?! Я его прибью, паскуду! Прямо сейчас! — он повернулся к двери.

— Не кипятись, — придержал за рукав Иван. — Он пьяный дрыхнет.

— Даже волк не режет скот, где его логово.

— Люди бывают похуже волков, Антоша, — сказал Иван.

— Чего ты меня держишь? — огрызнулся друг.

— Может, милицию вызовем? — посмотрел на него Иван. — Улики у нас на руках. Не отвертится паучишко!

— Милицию? — хмыкнул Антон. — Во-первых, никто сюда не поедет. В дождь к нам не так-то просто добраться. Дорогу развезло, сам знаешь, какие ухабы да ямы, во-вторых, я милиции теперь не верю. Пашка тертый калач и ото всего отопрется, да и не боится он милиции! Сколько раз его прихватывали и всегда отпускали. У нас, Ваня, нет милиции — одна видимость. Милиция сейчас крутится возле кооператоров, верой-правдой служит им за хорошие денежки, ну, еще продовольственные магазины и склады опекает, где можно жратвой и товарами поживиться. Всякие столы заказов. А на нас, честных фермеров, и граждан, им наплевать, как и на преступников, с которыми нужно возиться, да и опасно. Бандиты и воры теперь вооружены и стреляют.

— Ну, тогда, дружище, мы сами будем милицией, — сказал Иван. — Паук и наводчик, и участник кражи. Пока пьян и туго соображает, мы его сейчас и расколем, как пишут в детективных повестях!