Вильям Козлов - Дети ада

— У меня есть несколько кассет для тебя, — улыбнулась Лола. — В твоем вкусе: бегают, дерутся, стреляют.

— В моем вкусе?

Это она нарочно, чтобы его задеть. Иван любил хорошие психологические фильмы, приключенческие, комедийные, глубокую фантастику, вроде «Хищника» или «Космической Одиссеи». Чак Норрис, Шварценеггер, Ван Дамм ему нравились. Кстати, все хорошие артисты как правило снимались в более-менее приличных фильмах, а вот гонконговские боевики с каратистами ему надоели — все время одно и то же, примитивный сюжет. И он каждый раз высказывал Лоле свое мнение о просмотренных лентах, чтобы она, как говорится, и мотала на ус. Ей же каждый день нужно работать с клиентами, а они спрашивают о содержании прокатных видеокассет.

— Как на новой работе? — полюбопытствовала Лола. — Поймал хоть одного бандюгу? Их теперь пруд пруди. У моего шефа Еси украли изо рта фарфоровые зубы... — она хихикнула. — Он в Штаты ездил их вставлять! Заплатил кучу долларов.

Иван выразительно взглянул на нее, чуть заметно покачал головой, мол, на такие темы при посторонних говорить не следовало бы... Но мужчины просматривали захватанные карточки находящихся в наличии видеофильмов и вроде бы не обращали на них внимания.

— У тебя скоро обед?

— Приглашаешь в ресторан? — улыбнулась Лола. — Как всегда в два часа.

Было без пятнадцати два.

— Я посмотрю пока книги, — сказал он и отошел к застекленной витрине, где были разложены в изобилии самые различные по жанру книги. Лидировали Пикуль, Анжелики, детективы, фантастика. Современных авторов за редким исключением последние годы почти не издавали. Ни государственные издательства, ни кооперативы. Бумага стоила дорого, типографские и книготорговые услуги — тоже, а веры у читателей к советским «перестроившимся» авторам не было совсем. Да и кто согласится платить 5—10 рублей за неизвестную книжку, когда лучше взять апробированный детектив, он всегда в цене. Прочитал и продавай.

Пообедали они в кофейной на Сенной площади. Из окна на Садовой была видна толпа торгующих всяким барахлом. Женщины и мужчины держали в руках плащи, пальто, шерстяные кофты, предлагали водку, сигареты, пачки чая. Ни первых, ни вторых блюд не было, Иван заказал черный кофе, пирожки с мясом и мороженое. По лицу Лолы было видно, что она рассчитывала на большее, но тащиться в дорогой ресторан у Рогожина не было желания, да и времени. Потолковав о предстоящей голодной зиме, повышении цен на продовольственные товары, нарастающей инфляции, он напрямик спросил, что она думает про случившееся с ее шефом Иосифом Шмелем?

— Он богатый, — ответила Лола. — Вместо фарфоровых зубов вставит золотые.

— Что он за человек?

— Нормальный...

У Лолы лексикон не из богатых, иногда вместо ответа она произносила распространенное короткое «Ну?» И лицо у нее при этом становилось тупым, невыразительным. Это свойственно всем, у кого небогатый словарный запас или кто разговаривает на жаргоне.

— Кто работает с ним... как они? Уважают, любят, ненавидят?

— Есю-то? — Голубые глаза молодой женщины округлились. — Нормальный мужик, своих не обижает. Вчера достал для работников кооператива два ящика китайских консервированных сосисок. Мне две банки досталось.

— Значит, не свои, — вздохнул Иван.

— Что не свои?

— Зубы у него украли.

— Сейчас все крадут, — пожала плечами Лола. — Сумки вырывают из рук, шапки с головы, часы, серьги из ушей... Я перестала золотые кольца с камешками носить, могут, гады, с пальцем оторвать. Звери, а не люди! И все больше молодежь.

— Не все же такие.

— По телевидению только и слышишь: нужна амнистия, отменить смертную казнь, уменьшить сроки заключения. Что они там... — она кивнула в потолок. — Хотят, чтобы все преступниками стали?

— Там тоже преступников хватает... — Иван тоже посмотрел на потолок. — Для своих и стараются.

Он расплатился, и они вышли на оживленную улицу. У Апраксина Двора впритык стояли сотни машин, прямо с них бойко шла торговля запчастями, кассетами, часами, спиртным. Переполненные трамваи ползли как огромные розовые улитки, поминутно останавливаясь и нетерпеливыми звонками требуя освободить путь.

— Ты случайно не обратила внимания: не брал у тебя напрокат видеокассеты высокий симпатичный мужчина лет тридцати. Серые глаза, на пальце широкое обручальное кольцо с царапиной? — без всякой надежды услышать утвердительный ответ спросил Иван, когда они подошли к книжному магазину на Лиговке. Лола сказала ему, что в их районе нет приличного заведения, где можно было бы пообедать, вот они и потащились на Сенную площадь.