Вильям Козлов - Дети ада

— Под ключ?

— А как же иначе? Я ведь буду дело иметь с цивилизованными людьми! В строительной бригаде у меня нет ни одного пьяницы.

Они помолчали. Глобов опять что-то обдумывал, потянулся было к телефону, но очевидно вспомнив, зачем сюда приехал, повернул голову с серебряной шевелюрой — за последний год он сильно поседел к Рогожину.

— Так как, Иван Васильевич, по рукам? Идете ко мне?

— Сначала по рукам, а потом по морде... — вдруг вспомнил студенческую поговорку Иван.

— Что?! — вытаращил на него глаза миллионер. У него даже на скулах выступили розовые пятна.

— Мы так в университете шутили, — мягко заметил Иван. — И чего я вдруг вспомнил?

— К людям, которым я доверяю, отношусь хорошо, — отчеканил Андрей Семенович. — Еще никто не пожалел, что работал у меня. Конечно, встречались и такие людишки как Тухлый, этот Суперок, но это редкость. А Суперка я особенно и не виню — Натали совратила бы и святого Августина вместе с Антонием и толстовским отцом Сергием... Просто должность его очень ответственная и такому человеку я должен доверять как самому себе. А Суперок слабаком оказался. Кто раз оступился, тот... Не отказывайтесь, Иван Васильевич? — в твердом голосе Глобова прозвучали несвойственные ему просительные нотки. — Если дело в деньгах...

— Бога ради! — поднял руку Рогожин. У него тоже на щеках вспыхнул румянец. — Ваша зарплата выше некуда, но, дорогой Андрей Семенович, я ведь не просто служащий — мы компаньоны с Дегтяревым. Мы вместе организовали агентство... Вы не терпите предательства, как и любой честный человек, зачем же на это толкаете меня?

— С Тимофеем я договорюсь...

— Хорошо, — скрывая улыбку, проговорил Иван. — Если Тимофей Викторович отпустит меня — я перехожу к вам.

— Это другой разговор! — обрадовался миллионер, приоткрыл дверь и попросил Суходольскую позвать шефа. Дегтярев тут же вошел, будто только и ждал приглашения в свой кабинет. Глобов напрямик заявил ему о своем желании забрать Рогожина на должность начальника отряда, даже назвал сумму оклада. Ничего не дрогнуло в бесстрастном лице Тимофея Викторовича. Он неторопливо поднял руку, почесал свой солидный нос, внимательно посмотрел на Ивана, потом перевел спокойный взгляд своих светло-серых глаз на Андрея Семеновича.

— И что решил мой коллега? — спросил он.

— Он предоставил право решать тебе, — бросил Глобов. Если с Рогожиным он говорил на «вы», то с шефом на «ты». Они давно были знакомы, потому миллионер так часто и обращался к ним. И надо сказать, что на первых порах его материальная помощь была как нельзя кстати. Это Глобов прислал в -контору своих рабочих, которые и произвели полный

ремонт запущенного нежилого помещения.

— Андрей Семенович, — голос Дегтярева звучал все так же ровно и спокойно, — разве мы тебе хоть раз отказали в чем-либо? Любые твои, надо сказать, даже не очень удобные для нас поручения... — он сделал паузу и взглянул на Ивана. — Всегда добросовестно выполнялись.

— Куда ты гнешь?,— нахмурился Глобов. Пальцы его нервно застучали по столешнице, а правая нога заерзала по полу, будто нащупывая шлепанец — верный признак раздражения.

— Не отдам я тебе Рогожина, — жестко сказал Тимофей Викторович. — И с твоей стороны было неумно даже разговор об этом заводить... — наверное, чтобы сгладить резкость, более миролюбиво прибавил: — Есть у меня один нужный тебе паренек. Самбист, повоевал добровольцем на Днестре, честен, неустрашим, чемпион по стрельбе, в рукопашном бою равных не имеет.

— Прямо-таки Шварценеггер! — хмыкнул Андрей Семенович.

— У него другая весовая категория, — сказал Тимофей Викторович. — Уж скорее — Чак Норрис.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Не любил миллионер, когда ему отказывали. Он не смотрел на них, на широком лбу его собрались складки, на синеватых бритых щеках заходили желваки. И вдруг неожиданно для них он громко рассмеялся.

— Черт с вами! Раз вы не разлей вода, работайте вместе... — он пружинисто поднялся с кресла. — Извини, я тут расположился как хозяин...

— Ты — наш самый уважаемый клиент, — невозмутимо заметил Дегтярев и занял свое место за письменным столом.

— И только?

— И мой хороший приятель, — прибавил тот.

— Если бы ты сказал друг, я тебе бы не поверил, — продолжал ухмыляться Глобов. — Друг бы не пожалел для друга последнюю рубашку! Да, а этого паренька-самбиста пришли ко мне завтра на дачу.

Пожал им руки и стремительно вышел из кабинета. В окно они видели, как он забрался в «Ниву», там сидел шофер, а на заднем сидении — плечистый охранник.