Вильям Козлов - Дети ада

— Мой хороший друг, — Антон остановился и повернул к нему усатое лицо. — Мы вместе с ним служили в десантном полку. С тех пор и дружим. Кстати, он сродни тебе по профессии: преследует в Питере всякую мразь и сдает в милицию.

— Дружинник?

— Берн выше: частный детектив! — улыбнулся Антон. — Работает в агентстве.

— Разве у нас есть такие? — искренне удивился Терентьев.

— Думаю, что и в Великополе откроется такое. Что же делать, если вы не справляетесь? Мы с ним вам сдали целую банду, а что получилось — главаря дядю Володю отпустили, Пашка-Паук, наводчик и ворюга, на свободе?

— Это суд так решил, — заметил Терентьев. — На Пашку много жалоб: он с фермы все тащит, залезает в дачи, но хитер, паскудник! С поличным не взять. Скользкий как угорь.

— Нигде не работает, ничего не сеет, не сажает, даже курицы на дворе нет, а каждый день пьяный,,— сказал Антон. — Зачем он живет? Кому такая личность нужна?

— Таких много у нас, Антон Владимирович. — Твой-то дом сейчас обходит стороной?

— Он и в своем-то редко бывает. Я думаю, он боится дядю Володю. Тот ведь знает, что он их заложил.

— Ему тоже дали два года условно, — сказал Степан Трофимович. — Не будешь ведь с судом спорить? Я считаю, что места Пашки и этого дяди Володи в тюрьме.

— И я так считаю, — буркнул Антон. Как заговорили о Пауке, он сразу помрачнел. Неприятно было даже вспоминать о нем. Маленькая деревня Плещеевка, а в ней живет Зинка-убийца и вор Пашка-Паук. Неужели везде так? Про большие города уж и говорить нечего — там каждый день что-то происходит: убийство, ограбление, изнасилование.

— Пашка — конченый человек и не долго ему гулять на воле, — сказал участковый.

— Пока вот гуляет и в ус себе не дует! — поддал носком валенка ледышку Антон. — И смотреть мне на него тошно, Степан Трофимович!

Аня стучала на пишущей машинке, когда он пришел в офис. И так толстый, а еще напялил на себя синий пуховик и огромную зимнюю шапку то ли из чернобурки, то ли из песца. И выглядел этаким кубариком с розовым носом. «И тебя, голубчик, прижали рэкетиры? — подумала Аня. — Узнает он меня или нет?» Он узнал и сильно удивился, у него даже широкий рот приоткрылся. Сняв пушистую шапку, осмотрелся: офис был небольшой, размещался всего в трех комнатах, не считая просторного коридора, где тоже стояли стулья и стол. Иван сидел вместе с двумя другими детективами в соседней комнате, в другой размещались еще четверо плечистых парней, не так давно принятых Дегтяревым. Все они служили в армии в спецвойсках. Отдельный кабинет был лишь у Тимофея Викторовича. Комнатка семи квадратных метров с двумя телефонами и телевизором. Детективное агентство расширялось, клиентов становилось все больше, а помещение крошечное.

— А ты чего тут делаешь? — изобразил он на своем круглом с рыжеватыми усами лице удивление. А сам наверняка вспоминал, как ее зовут.

— Вы к кому? — официально спросила Аня, глядя на него поверх пишущей машинки.

— Вот уж не думал, что у нашей Викули подружка служит в милиции! — ухмыльнулся Илья Билибин. Это был тот самый парень из кооперативного магазинчика «Бриллиант», он приставал к ней летом прошлого года в гостях у Вики Ольгиной. Помнится, она ему заехала коленкой в пах и потом быстро ушла. Долго сердилась за тот вечер на подругу, но школьная дружба оказалась сильнее и они помирились. Вика несколько раз заскакивала к ней домой. Своим домом Аня считала квартиру Рогожина. Смерив Билибина равнодушным взглядом, Аня снова застучала на машинке: протокол допроса свидетельницы.

— К твоему боссу я, к Дегтяреву, — пробурчал продавец. — Мы договорились на десять.

— Проходите, — кивнула на обитую коричневым дерматином дверь без таблички.

— А будет какой толк, а? — нагнулся к ней Илья. Как и в тот вечер у Вики от него пахло хорошим одеколоном и вместе с тем чем-то гнилым изо рта.

«Такие деньги зашибает, а не может зубы вылечить!» — подумала Аня, а вслух произнесла:

— Что вы имеете в виду?

— Боже, какая официальность! — ухмыльнулся Илья. — Мне сразу нужно было подумать, когда ты меня ударила... что из милиции.

— Это частное детективное агентство, — сказала Аня.

— Какие-то подонки мне пригрозили, мол, если не буду им каждый месяц приносить в клюве тонну... ну тысячу карбованцев, то мне дачу в Токсово спалят.

— Бывает и больше требуют, — отодвинувшись со стулом к стене, улыбнулась Аня. Очень уж было смешным расстроенное с водянистыми глазами лицо Билибин; . Кончики длинных казацких усов спускались к подбородку, толстые губы обиженно надулись.