Таня Д Дэвис - Англо-русский роман

Он взял на руки Илью, баба Катя (как выяснилось, именно так звали пожилую женщину) быстро достала что-то на стол. Дэвид совершенно не мог есть, и вначале даже отказался, но во взгляде трёх пар устремлённых на него детских глаз прочитал: как же так, теперь ты вожак, мы должны всё делать вместе.

Наблюдая, как голодные дети набросились на еду, он ещё раз вспомнил слова Влада о своей команде. Надёжная у него получилась команда: вышколенные, дисциплинированные дети в такой трудной ситуации не стали плакать и капризничать, просто kept calm and carried on, и почувствовать себя лидером такой команды, пускай временно, было для него большой честью. А Дэвид понял, что именно его в этот сложный момент дети негласно избрали лидером, и будут делать то, что он скажет — чистить зубы, мыть руки, идти спать, всё по заведённому в их так тщательно выстроенной Владом жизни плану. Дэвид вспомнил свою недавнюю депрессию, и ему стало стыдно, здоровый мужик, а распустился, расклеился, тоже мне, англичанин, keep calm and carry on.

Уставшие мальчики мгновенно уснули, и Дэвид, наконец, спросил дочь о Тане. Лучше бы он этого не делал, потому что на глазах у девочки сразу появились слёзы, она с трудом выдавливала из себя слова:

— Мы как вчера с папиных похорон пришли, мама сразу легла и сказала, чтобы мы все ушли. Что она нас видеть не хочет, и чтобы мы её оставили в покое, даже Илюху прогнала, я его еле-еле наверху успокоила. Мы к ней больше не подходили, я боюсь, а вдруг она без папы тоже умрёт?

Шок, настоящий психологический шок, подумал Дэвид, вспомнив свои детские визиты в отделение травматологии, где тогда работала психотерапевтом его старшая сестра Аманда. Господи, понятно, внезапная смерть любимого мужа, ну дети-то в чем виноваты, разве с детьми так можно.

Спустившись вниз, Дэвид нашёл Таню лежащей на диване в гостиной. Черный брючный костюм, черная шёлковая блуза, валявшийся на полу черный кружевной платок говорили о том, что она так и не переоделась после вчерашних похорон мужа. Дэвид позвал Таню по имени, но она осталась лежать неподвижно, уткнувшись лицом в спинку дивана. Испугавшись, что Таня потеряла сознание, Дэвид взял её за плечи и повернул к себе. Бледное до белизны лицо, сухие потухшие глаза и отсутствие хоть какой-нибудь реакции на его приезд напугали Дэвида гораздо больше, чем если бы она была без сознания.

Плохи дела, — подумал Дэвид, а если она ещё и воды не пила больше суток, как сказала баба Катя, то это вообще опасно. Надо срочно как-то выводить Таню из этого состояния. Что может помочь в таких случаях? Как говорила Аманда, небольшая доза крепкого алкоголя и горячий сладкий чай с лимоном очень действенное средство.

Дэвид прошел в кабинет Влада, взял коньяк, вернулся к Тане и заставил её выпить почти всё содержимое стакана. Коньяк быстро выдернул Таню из спасительного состояния полузабытья, заставив войти в новую реальность, в которой не было её любимого Влада. Пусто, больно, страшно. Холодно, но нет больше его тёплых рук, чтобы согреть. Страшно, но нет больше его верных слов, чтобы поддержать. Как же облегчить эту невыносимую боль, как же теперь жить в этой страшной пустоте.

Никогда прежде, да и никогда после Дэвид не видел такого пугающего своей отчаянной безысходностью проявления горя. Обхватив виски ладонями, Таня тихонько раскачивалась, словно исполняя одной ей ведомый ритуальный танец. Она плакала, плакала, плакала и никак не могла остановиться, захлёбываясь слезами и повторяя одни и те же бесполезные вопросы…

— На зачем Влад полез в эту политику? Зачем ему нужна была эта госдума? Зачем ему нужно было лететь в этот проклятый округ? Зачем он сел в этот злополучный вертолёт? Ведь он должен был сегодня вернуться, и мы должны были лететь с детьми в Юрмалу. Зачем? Зачем? Зачем?

Нет ответа. На такие вопросы ответов нет, подумал Дэвид, только разве что эта расхожая русская фраза «все мы под богом ходим», смысл которой ему теперь стал предельно ясен. Глядя на рыдающую Таню, Дэвид поймал себя на дурацкой мысли о том, что в такой ужасный момент он даже немного завидует погибшему Владу: вон как его любящая женщина оплакивает, а умри я сейчас, никто по мне так убиваться не станет, ни сестры, ни бывшая жена.

Горячий чай с лимоном помог Тане немного успокоиться.

— Вот и всё, — сказала она. — Что же мне теперь делать? Рухнула моя каменная стена.

И хотя Дэвид за годы работы в Ernst&Young вполне прилично выучил русский язык, подобные фразеологизмы всё ещё продолжали ставить его в тупик.