Таня Д Дэвис - Англо-русский роман

Но Дэвид промолчал, он просто смотрел на стоящую перед ним успешную, уверенную в себе женщину, и пытался разглядеть в ней ту удивительную романтичную Белоснежку образца 2005 года. Таня тоже оценивала изменения, произошедшие с её английским пиратом. Загорелый, ухоженный, пшеничные волосы коротко подстрижены, что совершенно уничтожило прежнее так нравившееся ей сходство с пиратом. Строгий деловой костюм довершил превращение бывшего пирата в типичного английского бизнесмена, каких много можно встретить в деловом центре Лондона. Только глаза всё такие же: необыкновенно чистого серого цвета, как то английское море возле Торкей.

— Подстригся, и больше не похож на пирата, — сказала Таня.

А Белоснежка превратилась в злую волшебницу, которая спрятала от меня родную дочь, подумал, но не произнёс вслух Дэвид. Ну, всё, лимит времени, отпущенный её мужем, исчерпан.

— Пока, Таня,

— До свиданья, Дэвид. Кстати, спасибо тебе.

— Спасибо? За что?

— За Моцарта, за ту волшебную фантазию ре минор.

— Знаешь, с тех пор я не могу больше её слушать.

— Потому что она о том, что может быть, но никогда не будет, и что могло бы случиться, но никогда не произойдёт?

— Да.

— Зря, что не слушал. Там есть ещё о том, что всё происходит так, как и должно произойти, и это надо просто принять.

— Принять со светлой печалью?

— Именно так, Дэвид, со светлой печалью. Пока.

Вот Дэвид и получил ответ на так мучивший его все эти 10 лет вопрос: почему Таня с ним так поступила? Что он сделал не так? В чём он был виноват? И ответ оказался на удивление прост: Дэвид поступил как англичанин, по-джентельменски оставив право выбора и окончательного решения за женщиной, а надо было как русский, просто слушать голос своего сердца и действовать. Но он и не мог поступить как русский, потому что он англичанин. Но сейчас это уже не имело никакого значения, потому что самое главное — теперь у него есть дочь, причём именно такая, о какой он всегда мечтал — с серыми глазами, как у его мамы, и каштановыми волосами с золотистыми прядями как у всех женщин рода Баркли. И завтра он непременно позвонит Таниному мужу, и сделает всё, чтобы как можно скорее увидеться с дочерью.

Дэвид решил не откладывать разговор с Таниным мужем и на следующее же утро позвонил по указанному в визитке телефону. Времени мало, в Москве он пробудет всего пять дней, и деликатный вопрос об общении с внезапно обретённой дочерью надо решать быстро. Господин Котов в тот же день пригласил его к себе в офис, чего, помня цепкий враждебный взгляд при встрече в аэропорту, Дэвид никак не ожидал. К семи вечера он подъехал в банк, который располагался в солидном жёлтом особняке в одном из переулков в самом центре Москвы. Дэвид ужасно нервничал, стараясь представить возможные сценарии предстоящего разговора, но в голову лезли только негативные варианты, которые, тем не менее, по логике вещей наиболее соответствовали сложившейся ситуации. Он пытался поставить себя на место Таниного мужа и ничего, кроме отрицательных эмоций личность внезапно возникшего «биологического отца» у него не вызывала. Только представьте, человек десять лет воспитывает дочь, и тут является какой-то английский папаша и собирается на что-то претендовать. Ужас. Действительно, просто убить хочется.

Волнения Дэвида несколько рассеялись, когда он вошёл в кабинет господина Котова, который встретил его любезной улыбкой, предложил чай-кофе-коньяк, и на довольно хорошем английском (fluent, but very noticeable Russian accent) начал беседу с дежурных вопросов о погоде и впечатлениях Дэвида о Москве. Позитив и доброжелательность резко сменились на официально-деловую тональность, как только Влад, (а именно так Котов предложил Дэвиду к себе обращаться), перешёл к обсуждению интересующей обоих теме. Он говорил предельно прямо, без эмоций, и Дэвида поразил абсолютно деловой подход Таниного мужа к сложившейся деликатной ситуации.

— Well, to be honest I would not say I am really glad to see you, — начал непростой разговор Влад. But, but, дело касается моей, э-э, точнее говоря, нашей дочери, and as you understand it’s a very sensitive issue. Каким бы странным это тебе не показалось, но я не возражаю против того, чтобы вы иногда встречались, ты всё-таки её биологический отец. Но, но. Только при условии, что ты (несмотря на то, что английское местоимение «you», объединившее в себе русские «ты» и «вы», удобно избавляет от сложного этикетного выбора, по жёсткой манере Влада Дэвид почувствовал, что Влад обращается к нему именно на «ты»). Если ты не будешь навязываться в отцы, а останешься в статусе «папин английский друг». Танюша — девочка разумная, она людей насквозь видит, впрочем, как и я. Любое враньё сразу почувствует, поэтому надо с самого начала придумать какую-нибудь более или менее достоверную легенду нашего с тобой знакомства и последовавшей за ним дружбы, согласен?