Катя Саргаева - Мирное небо

Ночью я не мог заснуть. Очень давно я не испытывал такого сексуального желания, несмотря на то, что Вера в общем-то не в моем вкусе, я не люблю худых, к тому же я всегда питал слабость к девушкам помоложе. Сколько Вере лет? Еве шестнадцать, наверное, Вере не больше сорока, да, она не должна быть старше меня. У меня никогда не было даже одногодок, не то что женщин старше.

Вера! Я думал о ней и мне казалось, что моя душа выпрыгивает из тела и летит к ней. Мне очень хотелось тактильного контакта, дотронуться до нее, почувствовать, что она и правда существует, что она не плод моего воображения. Мой мир изменился, в нем наконец-то появилась женщина, которую я уже и не надеялся встретить.

Следующим днем я ждал ее в университетской столовой. Я почувствовал ее приближение по потокам энергии, которую она излучала. Мы обедали, я смотрел на нее и понимал, что теряю голову.

Пятничным утром я был весь как на иголках, я должен приготовить умопомрачительный ужин. Что она любит? Мне было интересно знать о ней все, все ее вкусовые предпочтения и я закидывал Еву сообщениями. Я выведал у Евы что Вере сорок четыре года, она старше меня на пять лет! Она хорошо сохранилась. Сначала мне стало не по себе от того что она старше меня, но потом я понял, что это не имеет никакого значения, будь ей хоть восемьдесят, она все равно оставалась бы моей принцессой.

А потом я не выдержал и пошел к ним домой, я знал, что Ева одна и дописывает доклад, я хотел расспросить ее о Вере, меня интересовало буквально все . Минут пять я стоял под их дверью в нерешительности. Я должен держать себя в руках, не дай бог спугнуть Веру, этого я себе не прощу, надо быть деликатнее, не напирать. Уходи Лёня. Я уже сделал шаг по направлению к лестнице, как соседняя дверь открылась и из нее выглянула толстая пожилая женщина.

— Кутузя! — звала она кота, — знову втік, проклятий! 8 8 Снова убежал, проклятый ( укр ) Сынок, ты не видал серого полосатого кота? — обратилась она уже ко мне.

Женщина говорила с сильным украинским акцентом.

— Нет, не видел, извините.

— А ты шо, Веркин хахаль?

Да, вот он Советский Союз, в котором никто не имел право на личную жизнь и тайны. Несмотря на то, что его уже давно нет сердобольные бабушки без лишней скромности лезут в чужие дела. А что, подумал я, ведь я могу этим воспользоваться!

— Нет, я куратор Евы. Не хахаль! А что, к Вере ходят мужчины?

— Не, не ходють, вот я и думаю, гарна баба, а мужика нет.

Я улыбнулся женщине и поспешил домой, а она продолжила звать кота, и он тут же показался и прямой наводкой рванул к бабуле.

Мужика нет! с ликованием думал я, взбегая вверх по лестнице. Я сходил в магазин и приготовил ужин. Накрыл стол, нет, мне не нравится эта скатерть, поменял ее, чего-то не хватает. Цветы. Я сбегал на угол и купил букет желтых хризантем. Стук в дверь, они пришли. Сердце у меня сейчас выпрыгнет, спокойно Лёня, сделай непринужденный вид. Как она одета? По одежде я должен понять ее расположение ко мне. Открываю дверь, водолазка и брюки, все очень прилично, хотя водолазка красного цвета, но Ева говорила, что мать любит яркие цвета, так что ко мне это скорее всего не относится. Водолазка плотно облегает ее тело, и мои глаза снова потянулись к ее груди. Опять у тебя мысли не о том, Лёня, держи себя в руках.

Сегодня я смотрел на Веру несколько иным взглядом, сегодня я много узнал про нее и она нравилась мне еще больше. Ева рассказывала, что ее мать любит искусство, проваливается в него, любит свою работу, и в Лейпциге ей тяжко из-за того, что здесь она должна подчиняться графику и правилам. На мой вопрос, почему она согласилась на эту работу, если все в ней претит всему этому, Ева сказала что из-за нее. Она рассказывала о том, что они обе друг для друга значат, и как сильно ей повезло иметь такую маму. Когда у нас состоялся этот разговор мы с Верой еще не были знакомы. Сегодня я увидел Веру и Еву вместе, они выглядели как семейная пара отметившая золотую свадьбу. Мне казалось, они общаются на уровне телепатии заканчивая фразы друг друга и угадывая желания друг друга. Иной раз Вера смотрела на Еву с такой любовью, она была безгранична, всепоглощающа. Это было удивительно, я как будто смотрел кино о себе и моей воображаемой матери. Именно такой близости с ней мне хотелось всю жизнь. Хотелось просто глянуть на маму, а она уже знает, что ты думаешь и что чувствуешь. Сначала мне показалось, что Вера вся в этой любви к дочери, погружена в нее, поглощена и потерялась в ней, но присмотревшись к ней сердцем я снова уловил энергию любви к себе. Нет, Вера отделяла себя от дочери, просто всю свою любовь, и вообще все положительное, что в ней есть (а этого немало), она вкладывает в Еву.