Таня Валько - Арабская сага

– Со мной. Только должна будешь соответственно одеться.

– Что это значит?

– В дорогу закроешься с головы до ног, а на парковке для посетителей сбросишь саудовские шмотки и войдешь внутрь уже как европейка. Арабку в чадре в тот поселок не впустят, – смеется он.

– Как же я в традиционной одежде могу ехать с белым парнем? Ты будешь за водителя? Никто в это не поверит! Нас задержат на первом же перекрестке. Немусульманин с мусульманкой в одном автомобиле? Тюрьма, если не смертная казнь! – сообщает ему Дарья, и горло ее сжимается от страха. – Для меня, как для женщины, побивание камнями, а для тебя – палач с мечом. Красивая смерть, – прыснула она.

– Боже, какая же ты глупая! – Мужчина часто награждает ее такого рода эпитетами, а она покорно это сносит. – Я переоденусь в араба.

– С твоими глазами цвета васильков? У тебя не все дома?

– Уже так не боишься, моя ты курочка.

Джон привлекает девушку к себе, а та чуть не теряет сознание: они в торговом центре, где в каждую минуту их может увидеть служащий нравственно-религиозной полиции. Опасная ситуация как у Дарьи, так и у Джона провоцирует внезапный выброс адреналина и вызывает желание. Она одуревает от запаха его резкого мужского пота, а он упивается запахом ее цветочных духов, которые овевают легким ароматом все ее тело.

– Пусть будет «Сальва», – решает рискнуть Дарья. – А что мы будем там делать?

– Мы будем свободны, поэтому можем делать что захотим, чего душа пожелает! – шутит мужчина, а в его хриплом голосе слышно вожделение. – Будет большая вечеринка с грилем, водкой и порошком…

– Я наркотиков не употребляю и употреблять не буду! – сразу перебивает его Дарья. – Совершенно!

Она становится серьезной, вырывается и идет к витрине ближайшего магазина.

– Никто тебя к этому не принуждает, – становится тут же рядом с ней Джон. – Говорю тебе только, чтобы знала. Я тоже не употребляю. Не могу отуплять себя, принимая допинг. Я всегда знаю, что делаю, и хочу это делать в полном сознании.

Дарья успокаивается, но не уверена, действительно ли хочет туда идти. Более или менее она знает, где находится этот поселок. Там полное безлюдье, и выбраться оттуда очень сложно. Что делать, если ей там не понравится? Взять такси? Одинокая женщина, которая ловит попутку на автостраде, пересекающей пески самой большой пустыни на Аравийском полуострове? Каждый водитель тут же ее изнасилует, а тело выбросит у дороги. До утра от него останутся только кости. У девушки есть голова на плечах. Она составляет план за планом, один кошмарнее другого. «Может, Марыся права? – думает она. – Может, я должна разорвать эту больную связь, потому что этот парень ведет себя так, как будто не знает, где живет. А я стараюсь идти с ним в ногу и соглашаюсь на каждую его глупую идею. Глупо!»

Все же к выходным у Дарьи уже готов никаб. Она знает, что в очередной раз рискнет ради Джона. Когда они встречаются у входа в магазин «Тамими» в центре, где англичанин будто бы должен забрать ее из магазина, Дарья стоит как вкопанная. Она не может сделать и шага, чтобы сесть в его машину. Она видит, что за рулем сидит типичный араб, не саудовец в белой тобе, но неопределенной нации мусульманин в галабие и арафатке на голове. Поглядывая на нее, он оценивает ее холодным взглядом темно-зеленых глаз. «Это не он, – думает с тревогой девушка. – Это не может быть он!»

Вдруг перед ней открывается дверь, и чужой мужчина кричит ей по-арабски:

– Йалла! [86]Влезай же, черт возьми!

Девушка, уже не мешкая и ни о чем не спрашивая, садится в машину. «Решение принято. Этот парень из меня веревки вьет, – вздыхает она, недовольная своей покладистостью. – Откуда он знает арабский? – проносится у нее в голове. – Это не заучено, это естественно, без акцента, прекрасное произношение».

Они едут более получаса молча. Когда по обеим сторонам дороги проносятся оранжевые пески пустыни, на горизонте вырастает огромный комплекс, окруженный высокой, в пять метров, оградой, заканчивающейся колючей проволокой и толченым стеклом, с камерами наблюдения и лампами, ослепляющими на много километров. «Даже крыса туда не проникнет незамеченной, – вздыхает с облегчением Дарья. – Все записано, все под контролем. Слава богу!» Она немного успокаивается, но по-прежнему взбудоражена, так как не может понять, как Джон так легко перевоплотился в араба.

Пока она решает его не расспрашивать, потому что не чувствует себя в безопасности. Если бы мужчина ее бросил тут, ей не осталось бы ничего другого, как позвонить Марысе, доставив ей удовольствие осознать, что все же она была права. Кроме того, сестры пребывают фактически без махрама: Карим дома – гость, и для Марыси тоже не было бы безопасно плутать ночью одной с водителем по вымершему Эр-Рияду. «Я уже хочу вернуться домой, – грустно думает Дарья, и ее душит плач. – Почему он толкает меня на такие вещи?»