Любовь Тильман - Книга Прощания

– Секундочку, – уворачиваюсь я от его руки, – сейчас муж подойдёт, он через вторую площадку вышел.

– Как муж?! Какой муж?! Ваш муж?! – наконец соображает, ошарашенный незнакомец и удаляется, даже не пожелав мне доброго дня.

В автобусе, на единственном свободном месте, стоит пакет, сидящей рядом молодой бледнолицей и белокурой женщины. Под моим настойчивым взглядом она забирает его, недовольно сообщая своему собеседнику, что ей теперь неудобно сидеть с покупками на коленях, которые приходится поддерживать и она не может нормально посмотреть картинки в телефоне.

– Так поставьте его на пол между нами, – предлагаю я.

Она вздрагивает, как от удара тока, по всему похоже, что недавно в стране и ещё не может отличать сабров, израильтян по рождению, от других слоёв населения, а потому и не ожидала, что я заговорю по-русски.

– Тут же столько народу проходит! – голос уверенный, даже слегка с нажимом. – Я не хочу ставить его на пол.

Сидящая напротив пожилая семейная пара чуть заметно улыбается, видимо тоже русскоговорящие. Через несколько остановок они выходят и моя соседка кладёт на освободившиеся места свои вещи и… ноги (!).

Кто бы что ни говорил, но порция кофе на столовую ложку воды, запиваемая чистой водой и та же порция на стакан воды – это всё то же количество ингредиента для организма. Только если в первом случае, в каждом глотке ощущается аромат и вкус напитка, благодаря воде, промывающей рецепторы ротовой полости и готовящей их к восприятию следующего глотка кофе, то во-втором ты пьёшь «люру» (бурду), как выражались во Львове. Правда, стоит заметить, что «умельцы» способны превратить в пойло напиток любой концентрации, поэтому, при возможности, пью кофе не там, где ближе к месту дислокации, а там, где ближе к натуральным, не пережаренным и не разбавленным фусами, сортам.

В этот раз я устроилась на высокий табурет в небольшом специализированном магазинчике на рынке «Кармель», наполненном терпким ароматом, тёкшим двумя аппетитными струйками от жаровни и кофемолки. Мне хотелось попробовать что-то новое, крепкое, но с кислинкой арабики. Из посетителей была только одна дама, которая с интересом разглядывала, уставленные банками, полки. Я предложила ей сделать покупку, но она только отмахнулась: «Ещё нет». Мы долго общались с продавцом, выясняя, что именно я буду пить. Когда он принёс мне капельку кофе, на дне стопочки и воду, дама села на стоявший чуть в отдалении стул и стала с интересом наблюдать, как я чуть потягиваю кофе, запивая его водой.

– Что Вы будете заказывать? – спросил её продавец.

– Мне то же, что и ей! – небрежно кивнула дама в мою сторону.

Получив свою порцию, она с удивлением повертела в руках маленький стаканчик и, сделав глоток не меньше чем наполовину содержимого, возмущённо воскликнула: «Это же невозможно пить! Сделайте мне нормальный кофе в большом стакане!». А затем повернулась ко мне: «Как Вы можете пить такое?! Вы знаете, что это вредно?!». Я засмеялась и попробовала изложить ей свои доводы, приведённые в начале этого повествования. Но разве станет слушать вас человек, который стопроцентно уверен, во-первых, в своей правоте, а во-вторых, что это вы виноваты в том, что она «чуть не умерла» от глотка кофе, она же не могла знать, что он такой горький.

Одеваюсь в кабинете физиотерапевта и не могу найти один носок.

– Посмотри в обуви! – говорит врач.

– С чего это ему быть там! – думаю я про себя, но послушно проверяю кроссовки.

– Посмотри в своём рюкзачке! – продолжает врач.

– Ещё где?! – смеюсь я про себя, но послушно смотрю.

– Посмотри в карманах!.. – сыпет врач смешными идеями.

И тут я вспоминаю, что она открывала тумбочку, на которой, за неимением в кабинете другого места, лежала моя одежда.

– Давай глянем в тумбочке! – предлагаю я врачу.

– Что вдруг?! – громко удивляется она.

– Ты её открывала.

– Я доставала из неё перчатки.

– И могла сбросить туда мой носок.

– Зачем мне нужен в тумбочке твой носок?!

– Случайно.

– Вот! Смотри! Здесь ничего нет! – говорит она с нажимом, после ещё нескольких соответствующих вопросов и ответов, открывая ящик и застывает как загипнотизированная, широко раскрыв глаза: поверх всяческих проводков, насадок и другой мелочёвки, раскрывшись во всей своей чёрной красе, расположился вожделенный предмет нашего поиска.