Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

Я сам нарисовал штук десять комиксов про мной же придуманных героев: Фрица «Летающего Лиса», шпиона-джентльмена герра Мрака, юного боксера Дэнни Дукса и других. Мне лично больше всего нравились похождения отважного Дэнни Дукса, сироты, из полной неизвестности выбившегося в чемпионы. В этом персонаже я воплотил мечты о своем собственном будущем, и поэтому, наряду с успешной карьерой на ринге, наградил его очаровательной подружкой, преданным импресарио и кучей верных друзей и болельщиков.

Я очень волновался, когда решил в первый раз показать свои комиксы Неблиху – до сих пор никто, кроме Хильди, их не видел. Мы с ним пошли в ближайшее кафе, заказали по ванильному молочному коктейлю, и тут же за стойкой Неблих прочитал несколько рисованных историй про Дэнни Дукса. Читая, он время от времени одобрительно кивал головой.

– Отличный пе-пе-персонаж. И ма-ма-манера мне твоя нравится. Что-то среднее ме-ме-между «Джо Палукой» и «Си-си-сироткой Энни».

– То есть мой стиль – не оригинальный, вторичный? – огорчился я.

– Почему? Вполне ор-ор-оригинальный. Создатели всех лу-лу-лучших комиксов по-по-помнят о том, что бы-бы-было сделано раньше. Те же «Братья Ка-ка-катценъяммер» – это ведь пе-пе-переделка «Макса и Морица», согласен? Ты здорово рисуешь, Карл. Правда.

– Спасибо, Неблих, – сказал я.

У меня отлегло от души. Я не знал никого, кто бы лучше Неблиха разбирался в комиксах, поэтому его похвала очень много для меня значила.

Но главной нашей общей страстью были все же не комиксы, а бокс. Мы проводили уйму времени, сравнивая ведущих современных боксеров, обсуждая их достоинства и недостатки. Из случайно подслушанных в клубе разговоров я знал, что подростком Неблих имел все задатки выдающегося бойца, но потом по никому не известной причине покинул ринг. Он по-прежнему оставался в прекрасной форме и время от времени занимался на силовых тренажерах, но ни разу при мне не участвовал в спаррингах. Бывало, члены клуба острили у Неблиха за спиной, но мало кто осмеливался открыто насмехаться над мускулистым великаном. От шуточек в его адрес и попыток передразнивать его заикание меня всего буквально передергивало.

В один прекрасный день, когда мы вместе вышли из клуба на улицу, я не стерпел и все-таки спросил его:

– Почему ты бросил бокс?

– Это до-до-долгая история.

– Ты здоровее всех в клубе и, наверно, сильнее всех.

– Нет, ме-ме-меня кто угодно побьет.

– Не говори ерунду.

– Я не мо-мо-могу драться. У ме-ме-меня один глаз слепой.

– Черт. Извини, я не знал.

– Ни-ни-ничего страшного. Просто оттого, что я за-за-заикаюсь с самого де-де-детства, отец решил на-на-научить меня боксу. Чтобы я мог за се-се-себя постоять. А то в школе ма-ма-мальчишки меня не очень любили.

– У меня тоже с этим проблемы.

– Однажды ме-ме-меня зажали в угол. Их было че-че-человек пять. С па-па-палками. Я отбивался ку-ку-кулаками, пока кто-то не ткнул мне па-па-палкой в глаз. Он вы-вы-выпал наружу. Мальчишки ис-ис-пугались и убежали, а я упал и по-по-потерял сознание. Ме-ме-меня потом подобрали, от-от-отвели к врачу, и он вставил мне глаз на ме-ме-место. Но с тех по он ни-ни-ничего не видит, только ту-ту-туман. Кра-кра-красноречие на ринге ни к чему, но ви-ви-видеть надо хорошо. На работу ме-ме-меня долго не брали, по-по-потому что, когда слышали, как я раз-раз-разговaриваю, все думали, что я ту-ту-тупой. И только Воржик ме-ме-меня взял. Он часто ведет себя как скотина, но се-се-сердце у него доброе.

– Меня он, видно, невзлюбил, – сказал я. – Вечно к ошибкам цепляется, клички придумывает.

– Это по-по-потому, что ему не все равно. Он ду-ду-думает, что у тебя хо-хо-хорошие задатки. Если бы так не ду-ду-думал, давно бы оставил те-те-тебя в покое.

Я Неблиху не очень-то поверил, но хотелось надеяться, что хотя бы отчасти он прав.

Со временем я начал участвовать в спаррингах с боксерами моей весовой категории. Это были в основном взрослые спортсмены, готовившиеся к профессиональной карьере, так что каждый раз, выходя с ними на ринг, я получал бесценный опыт, а не только бесчисленные удары. Из-за частого участия в спаррингах с более сильными и опытными партнерами ко множеству прозвищ, накопившихся у меня за время занятий в клубе, добавилось еще одно – Груша. В отличие от большинства других, оно было необидным, в нем даже слышался намек на уважение, а то и на дружескую симпатию.