Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

То, что мы с Максом никогда не касались посторонних тем, мне казалось само собой разумеющимся. В клубе он вообще, как я заметил, не разговаривал ни о чем, кроме бокса. Он ничего не рассказывал о своей жизни и не делился соображениями о текущих событиях. Когда заходил разговор о политике, он дипломатично уклонялся от того, чтобы поддержать одну из сторон. Как-то раз в раздевалке, где мы с Максом готовились к тренировке, Йохан и убежденный нацист Вилли принялись обсуждать, как и чем питается Гитлер.

– Я стараюсь есть меньше мяса, – сказал Вилли. – Гитлер же, сам знаешь, вегетарианец.

– В боксе из него толку бы не вышло, – ответил Йохан. – В жизни не видал, чтобы боксер от куска мяса отказывался.

– Ты думай, что о фюрере говоришь.

– А что я такого сказал? Просто мне кажется, что он не стал бы бороться за чемпионство в полусреднем весе. Так ведь, Макс?

Макс задумчиво поднял бровь и, помолчав немного, ответил:

– По-моему, Гитлер, скорее, полутяжеловес.

– Но из него мог же выйти хороший боец, да? – упорствовал Вилли.

– На фоне лидеров других стран он смотрелся бы очень неплохо. Рузвельт очень стар, а у Муссолини слишком много лишнего веса. Видать, без меры объедается жирной итальянской салями.

Йохан с Вилли весело рассмеялись, а мы с Максом пошли из раздевалки в зал.

На протяжении нескольких месяцев я изо всех сил старался во всем следовать советам Макса. День изо дня я тренировался, ел, пил и спал в точности так, как учил он. И это, без сомнения, шло мне на пользу. Плечи и грудь заметно раздались вширь, бицепсы и мышцы предплечий стали рельефнее и прибавили в объеме. Я часами рассматривал себя в зеркале в ванной, отрабатывал перед ним стойку и удары, по очереди напрягал разные мускулы, чтобы убедиться, что они и вправду увеличиваются. Каждый день я взвешивался и заносил свой вес в специальный дневник, в который записывал все съеденное и все сделанные за день упражнения. Время от времени, призвав на помощь Хильди, я портновским сантиметром измерял объем бицепсов и груди и результаты тоже записывал. Однажды Хильди сказала, застав меня перед зеркалом:

– Ты явно наращиваешь объемы, Воробей.

– Ты это серьезно?

– Ага. Голова, например, точно увеличилась. Хочешь, померяю?

Я сорвал с вешалки полотенце, скомкал и запустил вслед Хильди, которая, весело хихикая, бросилась прочь.

Чем дальше, тем меньше я общался со школьными приятелями и тем больше времени посвящал тренировкам в боксерском клубе. Там моим единственным настоящим другом, не считая Макса, был Неблих. Я скоро понял, что, несмотря на затрудненную речь, ум у него гораздо живее, чем у подавляющего большинства членов клуба. И если Макс был моим учителем, то Неблиху досталась роль доверенного собеседника, товарища и союзника. Он присматривал за мной и всегда в самый нужный момент приходил на помощь.

Кое-кому из членов клуба – и в первую очередь Вилли – доставляло удовольствие унижать меня и зло надо мной подшучивать. Как-то раз, готовясь в раздевалке к очередной тренировке, я заметил, что Вилли и еще один боксер с любопытством за мной наблюдают. Когда я сунул руки в перчатки, они погрузились во что-то холодное и склизкое – вытащив руки, я увидел, что это была пена для бритья. Вилли с приятелем заржали. Когда в раздевалке появился Неблих, они все еще корчились от смеха.

– Объясни своему маленькому другу, что в раздевалке ствол полировать не разрешается, – сказал Вилли Неблиху и вместе с приятелем вышел из раздевалки.

Неблих покачал головой и бросил мне полотенце.

– Почему он вечно ко мне цепляется?

– Он по-по-поступает с тобой так же, как с ним самим по-по-поступали другие, когда он то-то-только вступил в клуб. Дай по-по-помогу утереться.

Кроме бокса, у нас с Неблихом была и другая общая страсть – комиксы и юмористические рисунки. Он хранил в клубе большую коллекцию журналов о боксе и кучу альбомов с наклеенными комиксами, которые вырезал из газет. Новейшие комиксы из американских газет вместе со свежими номерами спортивных журналов присылал Неблиху живущий в Америке двоюродный брат. Ему больше всего нравились рисованные истории про Матта и Джеффа и братцев Катценъяммер. Нашим общим фаворитом были придуманные Хэмом Фишером приключения Джо Палуки, добродушного чемпиона-тяжеловеса. Мне казалось, что у Джо Палуки много общего с Неблихом – оба были громадными силачами, деликатными и добрыми.