Борис Дышленко - Людмила

— Серьезно, — сказал я.

— Уж куда серьезней, — сказал следователь. — Ну а теперь кое-что о Тетерине.

— Ну?

— Он знает Полкового, — сказал следователь. — То есть знал.

— Тогда попробуйте добраться до него. Может быть, узнав, что Полкового больше нет, он заговорит.

— Если он получал наркотики от Полкового, то он может больше ничего и не знать, — сказал следователь, — а если знает, то может еще больше испугаться. Не забывайте, он прошел хорошую лагерную школу.

— Значит, все-таки сидел.

— Сидел, — подтвердил следователь, — и неоднократно. И во второй раз, — сказал он, — вместе со Стешиным и Колесниченко. Ну что, есть вопросы?

— Да, — сказал я. — Теперь-то самые вопросы.

— Готов, — сказал следователь.

— Сколько раз и за что сидел Тетерин?

— В первый раз за подделку рецептов на наркотики группы «А», и на довольно крупную сумму, учитывая их ничтожную стоимость.

— А что это за группа?

— Морфин, амнопон, пантопон — такие вещи. Ему дали тогда пять лет строгого. Он отсидел из них три с половиной: освободился досрочно. Второй срок получил за то, что гонялся с топором за своим отчимом. Ему показалось, что тот тайно портит его работы. Если принять во внимание ту гадость, которой он себя в то время накачивал, это неудивительно.

— А что за наркотик?

— Не наркотик. Психомоторный стимулятор.

— Фенамин?

— Фенамин, — сказал следователь, — но это ни о чем не говорит.

— В самом деле, — сказал я. — Ведь они познакомились в колонии.

— Это пока точно не установлено, — сказал следователь, — но думаю, что там. А фенамин тогда можно было свободно купить в аптеке.

— Как! — поразился я. — Такое страшное зелье? В аптеке?

— Да. Были такие трубочки по двадцать три копейки за штуку. Называлось это «ингафен». Просто ингалятор от насморка. Но в такую трубочку заряжалась очень приличная доза фенамина.

— Значит, тогда он мог обходиться без Полкового.

— Да. Но неизвестно, как теперь. Кто доставал ему наркотики, и употреблял ли он фенамин? Все это придется выяснять. Кое-что, конечно, я смогу узнать у врача, но что касается самого Тетерина, — он покачал головой, — вряд ли удастся что-нибудь вытянуть.

Вот так, — сказал следователь. — У вас есть ко мне что-нибудь?

— Есть, — сказал я. — Есть одно дело: адрес.

— Адрес? — переспросил следователь.

— Одна шарашка, — сказал я. — Какой-то фотоцех. Небольшой штат: шесть человек, не считая начальника... Я не знаю, к кому этот цех относится. И я не знаю, какое оборудование нужно для изготовления наркотиков, но может быть, в такой шарашке его можно незаметно разместить.

— Я не знаю, — сказал следователь. — А почему вы так думаете?

— Я не думаю, — сказал я. — Это так, гипотеза. Просто, коль скоро речь шла о подпольной лаборатории, то должна же она где-то размещаться.

— Если она существует, — сказал следователь.

— Я думаю, не лишне будет проверить.

Следователь пожал плечами.

— Вы мне пока ничего не сказали: где это, почему вы предполагаете, что она там может быть, почему не какой-нибудь другой цех или, например, котельная или квартира — что я могу ответить?

— Ладно, — сказал я, — зачем так длинно? Хотите узнать, откуда у меня адрес. От Тетерина. На той коробке с ампулами, которую он держал в столе, был записан телефон. Я его переписал, а сегодня позвонил по этому номеру.

— Вы мне об этом не рассказывали, — сказал следователь.

— Естественно, — сказал я. — Я звонил туда только что.

— А про номер телефона на коробке?

— Ну, я забыл, — сказал я.

— Не нравятся мне эти ваши фокусы, — сказал следователь. — Ну хорошо. Вы позвонили — и что?

— Когда мне сказали, что там фотоцех, у меня не то, чтобы возникла какая-нибудь теория, а просто появилось желание проверить: вдруг там что-нибудь окажется. Во всяком случае интересно, что связывает Тетерина с фотоцехом, да и просто лишняя информация не повредит.

— А с кем вы разговаривали? — спросил следователь.

— С начальником цеха. Такой, Сергей Вульфович Гиндин. Судя по голосу, не старый.

— Ну и что? Знает он Тетерина?

— Мне показалось, что не знает.

— Что он говорит?

— Удивился, когда я назвал эту фамилию.

— Вы что, — сказал следователь, — напрямик спросили его о Тетерине?

— Нет, — сказал я. — Я попросил его позвонить Людмиле, сказав, что там будет и Тетерин. Он спросил меня, куда я звоню. Я назвал его номер и вымышленный адрес на Васильевском. Он поправил меня и тогда сказал, что это фотоцех. Мне показалось, что он довольно искренне говорил.