Харуки Мураками - Ускользающая метафора

— Мне слышно. И я все понимаю, — повторил мужчина. Разумеется, губы у него не двигались, потому что губ у него не было.

— Здесь переправа? — спросил я.

— Да, — ответил Безлицый. — Переправа — здесь. Люди могут переправиться через реку только в этом месте.

— Мне нужно на ту сторону.

— Иные сюда не приходят.

— А что, много таких?

На это мужчина не ответил, а мой вопрос поглотила пустота. Повисло нескончаемое молчание.

— Что там — на той стороне реки? — спросил я. Над рекой нависал белый туман, из-за которого я не мог разглядеть другой берег.

Безлицый пристально смотрел на меня из пустоты. Затем произнес:

— Что на том берегу, зависит от того, что нужно человеку.

— Я ищу, куда девалась девочка по имени Мариэ Акигава.

— Она и есть то, что тебе нужно на том берегу.

— Да, это то, что мне нужно на том берегу. Ради этого я здесь и оказался.

— Как тебе удалось обнаружить вход сюда?

— В палате пансионата для престарелых на плоскогорье Идзу я зарезал разделочным ножом идею в облике Командора. Убил его с его согласия. Так я смог вызвать Длинноголового и заставил его открыть мне тайную тропу.

Какое-то время, ничего не говоря, Безлицый обращал ко мне свое полое лицо. Я не мог определить, понял ли он смысл того, что я ему сообщил.

— Кровь текла.

— Очень много, — подтвердил я.

— Кровь была настоящей.

— Похоже на то.

— Посмотри на руки.

Я посмотрел на свои руки, но следов крови на них не осталось. Наверное, отмылась, когда я черпал горстями воду. А ведь до этого все руки мои действительно были в крови.

— Ладно. Лодка у меня есть. Переправлю тебя на тот берег, — сказал Безлицый. — Только у меня есть одно условие.

Я ждал, пока он скажет, какое.

— Ты мне должен заплатить полагающуюся цену. Таково правило.

— А если не заплачу — переправиться не смогу?

— Да. Так и останешься навечно по эту сторону. Вода в реке холодная, течение быстрое, дно глубокое. А вечность — это очень долгое время. И это я говорю тебе не просто ради красного словца . Это не метафора.

— Мне нечем вам заплатить.

Мужчина тихо сказал:

— Достань и покажи мне все, что есть у тебя в карманах.

Я достал все без остатка из карманов куртки и брюк. В бумажнике денег было около двадцати тысяч иен, кредитка, банковская карточка, водительские права, талон на скидку с заправки. Связка из трех ключей. Бледно-кремовый носовой платок, одноразовая ручка и пять или шесть разных монет. Только и всего. Ну и, конечно же, фонарик.

Безлицый покачал головой.

— Извини, но все это в уплату не годится. Деньги здесь ничего не значат. Что-нибудь еще у тебя есть?

Ничего другого у меня не нашлось. На левой руке — дешевые наручные часы, но время здесь тоже лишено всякой ценности.

— Если найдется бумага, могу нарисовать ваш портрет. Спрашиваете, что еще у меня есть? Пожалуй, только умение рисовать.

Безлицый рассмеялся. То есть, вероятно, то был смех — из глубины пустоты еле послышалось звучное эхо.

— У меня и лица-то для этого нет. Как же ты сможешь нарисовать портрет без лица. Как сможешь изобразить то, чего нет.

— Я — профессионал, — сказал я. — Смогу нарисовать портрет, пусть даже без лица.

Я совершенно не был уверен, смогу ли нарисовать портрет человека без лица. Но попробовать стоит.

— Мне самому стало интересно, каким выйдет портрет, — сказал Безлицый. — Однако, к сожалению, здесь нет бумаги.

Я посмотрел себе под ноги. Подумал было нарисовать портрет прутиком на земле, но под ногами была твердая скала. И я покачал головой.

— Это правда все, что у тебя есть?

Я еще раз обшарил все карманы. В кожаной куртке — ничего. Пусто. Но вот в глубине одного брючного кармана я нащупал маленький предмет: пластмассовую фигурку пингвина. Ту самую, что передал мне Мэнсики, обнаружив ее на дне склепа. С тонким ремешком. Мариэ Акигава носила его, как амулет, прикрепив к своему телефону. Почему он оказался на дне того склепа?

— Покажи-ка, что у тебя в руке, — произнес Безлицый.

Я распахнул руку и показал ему фигурку пингвина. Безлицый равнодушно ее рассмотрел.

— Сойдет, — произнес он. — Возьму в оплату.

Я не мог решать, можно ли насовсем отдать ему эту фигурку. Ведь это ценный амулет, которым дорожила Мариэ Акигава, вещь к тому же не моя. Могу ли я своевольно кому-то ее отдавать? А если это приведет к беде и с Мариэ Акигавой случится что-то дурное?

Но выбора не было. Не дам фигурку Безлицему — не попаду на другой берег. А если не окажусь там, то не смогу и найти девочку. И смерть Командора станет напрасной.