Харуки Мураками - Ускользающая метафора

— Погодите немного, — сказал я. — Глаза еще не привыкли к свету. Боюсь повредить.

— Разумеется. Не спешите, — сказал Мэнсики.

— Не знаете, почему здесь было так темно? Сюда не проникало ни лучика света.

— Это я пару дней назад плотно затянул сверху крышку полиэтиленовым тентом. Я обнаружил следы — будто кто-то двигал доски, — и сделал так, чтобы в склеп стало непросто забраться. Привез из дому тент из плотного полиэтилена, вбил в землю железные колышки и закрепил его веревками. Это же опасно, если чей-нибудь ребенок по невнимательности упадет вниз. Конечно же, проверил, что внизу никого нет. Склеп, я уверен, был пустым.

Вот оно что! — подумал я. Мэнсики натянул на крышку тент. Поэтому на дне стало так темно. Теперь понятно.

— Других следов потом не было, значит, полиэтилен не снимали, — сказал Мэнсики. — Как я натянул, так все и оставалось. Как же вы там оказались? Ничего не понимаю.

— Я и сам не понимаю, — ответил я. — Когда пришел в себя — уже был здесь.

А что я мог объяснить ему еще? Да и объяснять-то ничего особо не хотелось.

— Может, мне спуститься к вам? — предложил Мэнсики.

— Нет, оставайтесь там. Я поднимусь сам.

Вскоре я смог слегка приоткрыть глаза. Перед ними еще кружился хоровод загадочных фигур, но мозги у меня уже работали. Убедившись в том, где стоит лестница, я собрался шагнуть на первую ступеньку, но сил наступить на нее в себе не нашел, будто это уже не мои ноги. Поэтому я поднимался очень осторожно, очень медленно, ощупывая каждую ступеньку. Чем ближе оказывался я с каждым таким шагом к поверхности земли, тем свежее становился воздух. Теперь и до моих ушей доносился птичий щебет. Стоило мне опереться рукой о кромку склепа, как Мэнсики взял меня за запястье и вытянул на поверхность совсем. Он был куда сильнее, чем я предполагал. В нем чувствовалась такая сила, на которую можно было положиться, и я был этой силе от всего сердца благодарен. Выбравшись из ямы, я тут же рухнул навзничь. Небо над головой, как я и предполагал, затягивали пепельные облака. Который час, я не знал. Было ощущение, что на щеки и лоб мне опускаются маленькие твердые капли, и я неспешно наслаждался их неравномерными касаньями. Раньше я совсем не замечал, какую радость может принести обычный дождь. Насколько полно в нем жизненной энергии, пусть даже это и холодный дождь в начале зимы.

— Я сильно проголодался. К тому же хочется пить. И очень зябко. Будто все тело обледенело, — произнес я. Больше я ничего не сумел выговорить — зубы мои стучали от холода.

Приобняв меня за плечи, Мэнсики повел меня через заросли, а я все никак не мог подстроиться под его шаг. Поэтому выглядело так, будто он тащил меня на себе. Он действительно был очень силен — не зря же каждый день занимался на тренажерах.

— Ключи от дома у вас с собой? — спросил он.

— Справа от двери есть горшок. Ключ под ним. Вероятно. — Слово вероятно было необходимо. В этом мире нет ничего, о чем можно утверждать с уверенностью. Я по-прежнему дрожал от холода, зубы стучали так, что я сам едва разбирал, что говорю.

— Хорошая новость в том, что госпожа Мариэ сегодня после полудня благополучно вернулась домой, — произнес Мэнсики. — Так славно. У меня прямо гора с плеч свалилась. Госпожа Сёко Акигава сообщила это мне примерно час тому назад. Она названивала и вам, но вы не брали трубку. Мне стало неспокойно, вот я и приехал сюда. А тут услышал из зарослей звон погремушки. Подумал, мало ли что может быть, — и на всякий случай снял крышку.

Миновав заросли, мы вышли на пустырь. «ягуар» Мэнсики, как обычно, стоял у меня перед домом. И все так же — без единого пятнышка на серебристом кузове.

— Почему машина у вас всегда такая красивая? — спросил я. Вопрос был, возможно, не самый подходящий для такой ситуации, но мне давно хотелось задать его Мэнсики.

— Ну, не знаю, — ответил тот, не особо удивившись. — Когда мне заняться особо нечем, я драю машину. Сам. Целиком, до последнего уголка. А раз в неделю приезжают специалисты и натирают кузов. Ну и я держу ее в гараже, она не мокнет под дождем. Только и всего.

Только и всего , подумал я. Услышала бы это моя «королла»-универсал, с полгода мокнущая под дождем, — наверняка просела бы на переднее колесо. А может, и заводиться, того и гляди, перестала бы.

Мэнсики достал из-под горшка ключ и отпер входную дверь.

— Кстати, какой сегодня день недели? — спросил я.

— Сегодня? Вторник.

— Вторник? Это точно?

Мэнсики на всякий случай напряг память.