Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Хоть я и впервые увидела, как это животное наблюдает за миром человеческим, все же отчего — то я была уверена, что он делал это не впервые. Он был спокоен как никогда, будто проделывал этот трюк сотню раз, и уже ничто не было ему страшно. Ни мерцающие фонари, ни разговоры людей. Он словно охранял сны всего народа, живущего на планете, наслаждаясь каждой секундой.

Я прижалась к животному, чтобы нам обоим стало гораздо теплее. Конь лаского обнюхал меня, убедившись, что я своя, и тут же с наслаждением закрыл глаза. Я лежала неподвижно, стараясь не спугнуть его. Но я вовсе не хотела спать. Да и кому взбредет в голову спать в таком месте и при таких обстоятельствах?!

Я тихо лежала, даже стараясь как можно меньше дышать, и смотрела на звезды. Их становилось все больше и больше. Некоторые исчезали, а другие появлялись. Некоторые звезды преодично сверкали. Свет сначала усиливался, потом потухал. А некоторые небесные тела умудрялись передвигаться, словно были недовольны своим расположением.

Мне всегда нравилось смотреть на звезды. Хотя, может, это они смотрели за нами, и наблюдали за тем, как мы спим. Я знала, что не все звезды те, за кого себя выдают. И я видела это не раз. Кто — то из них определенно был стаей крылатых коней, кружащих в ночном небе.

Неожиданно конь открыл глаза и резко повернул голову в сторону, навострив уши. Я тоже попыталась вглядеться в ту сторону, куда смотрело животное. Невольно я стала различать голоса людей, доносившихся из парка. И постепенно эти голоса становились все громче и громче.

Конь тут же встал на ноги и приготовился расправить крылья. Я видела, как он был напуган. Из его широких ноздрей испускался горячий воздух, а глаза были раскрыты наполную.

— Тише, тише, — погладила я коня по спине, но это только еще больше его напугало и он, расправив крылья, приготовился взлететь.

И как бы я ни старалась удержать его, а после снова залезть к нему на спину, конь ни в коем случае не позволял мне этого делать. Он яростно отпихиал меня от себя и, наконец, взлетел. Все это произошло настолько быстро, что мне лишь оставалось смотреть в небо и едва ли различать его силуэт, который совсем скоро стал одной из тех звезд.

— Кристен? — прокричал кто — то снизу, — что ты там делаешь?

Я взглянула на дорогу. Люсинда стояла недалеко от дома, сложив руки на груди, пытаясь хоть как — то согреться. А может, тот жест обозначал явное возмущение и недовольство моей тутушки.

Рядом с ней стоял средних лет мужчина, заметно ниже ростом и прикуривал сигарету. Из — под кожаной куртки вываливался живот, но это совсем не смущало его владельца. Я сразу узнала в том мужчине нашего соседа — Тома.

Собственное молчание завело меня в тупик. Конь уже скрылся от чужих глаз, а я осталась одна, и мне нечего было объяснить люсинде и тому мерзкому мужчине, что я делаю на крыше дома.

Конечно, я знала, что за мысли возникли в их головах по поводу того, что они видели меня ночью, на крыше собственного дома. Хотя, не думаю, что я волновала того мужчину, который безо всякого интереса разглядывал меня, явно оценивая.

— Стой на месте, милая, — заплакала тетушка, подбежав к двери, — я сейчас приду за тобой, ты только стой там, где стоишь, — Люсинда исчезла в доме и вот — вот она должна была подняться наверх, чтобы освободить меня оттуда.

Хотя, я и прекрасно могла справиться сама, все же мне нужно было воспользоваться моментом и объяснить все Люсинде тогда, когда был совсем не подходящий момент.

— Дорогая, иди скорее сюда, — отозвалась тетушка, протягивая ко мне свои вспотевшие от волнения ладошки. Я видела, как на глазах Люсинды все больше тяжелеют слезы, и они должны были через секунду затопить нас, сбив меня с крыши. Наверное, это было бы лучшей моей участью, но мне в тот день явно невезло, и Люсинда старательно сдерживала свои эмоции.

— Тетушка, послушай, он был здесь, это он меня посадил на эту крышу. Он был здесь, — повторяла я и почувствовала, как и на мои глаза сбежались слезы. Но у меня не было совершенно никакого шанса, что они смогут мое тело скинуть вниз.

Наконец, поток слез, которые Люсинда так тщательно держала, выплеснулся наружу. И она уже не могла проговорить ни слова. Тетушка лишь протягивала ко мне руки, быстро перебирая пальцами, чтобы поторопить меня покинуть то место.

Я послушалась и как только подошла ближе, на вид нежные, но по правде крепкие и сильные руки Люсинды обняли меня так, что мне следовало сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться.