Хелен Джонс - Если ты мне веришь

— Мисс Раян, я хотел сказать, что там, в парке, я был совершенно один. Только Розалинда. И никого больше. Мы пробыли там около двух часов, но так и ничего не произошло, — проговорил я и взглянул на девушку. Она загадочно улыбалась и пыталась хоть что — то еще от меня услышать. Но я молчал, и девушка взяла главенствующую роль на себя:

— И вы действительно думали, доктор, что сев на лавку и прождав пару часов, он придет? — Кристен зловеще улыбалась, и мне это очень не понравилось. Девушка определенно считала меня глупым мальчиком, впрочем, так я себя и ощущал.

— Разве не так вам удалось увидеть того зверя, Кристен? — умоляюще спросил я. Мне все же хотелось выяснить, что я сделал не так? От чего мисс Раян удалось все это, когда как я потерпел поражение?

Но девушка не спешила давать мне ответ, что жутко меня злило.

— Мистер Норвингтон, я ведь говорила вам, что для того, чтобы увидеть, нужно прежде поверить. Вспомните, с какими мыслями вы шли в тот парк? — девушка вопросительно посмотрела на меня, но продолжала все также улыбаться.

Она была права, я шел туда не с намерением увидеть то животное. Скорее, я шел и думал: «а что если…»?

Я не был уверен, что мне удастся посмотреть на того крылатого коня, и при этом не сойти с ума. Но даже это не удовлетворяло мои ожидания. Я ждал чего — то иного от Кристен. Какой — то особый рецепт или мудрый ответ, но не детские рассказы о вере.

Я сжимал губы, показывая всем своим видом, что мне вовсе не понравился ответ моей пациентки, на что она ответила:

— Доктор, вам следует поверить и вы увидете, что мир вокруг совсем не такой, как вам кажется, — девушка продолжала свои бредни, и от этого меня стало подташнивать. А может, я просто был болен.

— Хватит, Кристен, — воскликнул я, и девушка тут же вздрогнула и замолчала, опасаясь моих дальнейших действий, — я вполне адекватный человек, но все же я не видел того, о чем вы мне твердите каждый день. Уж не думаете ли вы, что это я на самом деле сумасшедший?

Кристен не стала дожидаться продолжения моей ругани, она уверенно продолжила защищаться:

— Люди делятся на два типа: либо они верят, либо нет. И я не говорю сейчас о вере в Бога. Это нечто иное. Я говорю о вере в жизнь. Так было всегда.

Кажется вы из тех, кто не верит. В этом то и ваша проблема, мистер Норвингтон, вы привыкли жить обычной жизнью, не обращая внимания ни на что. Ваша цель — зарабатывать большие деньги, чтобы продлить ваше существование в этом мире. Однако у вас нет веры. А это значит, что вы не живы. Вы лишь выполняете роль тени тех, кто верит, наполняя землю людьми. И это самое печальное.

Но вы не один. Людей, которые живут лишь ради денег, миллионы. И они с горечью и ненавистью относятся к тем, кто верит. Поэтому и создали психбольницы, разве не так?

Я с презрением взглянул на Кристен. По — моему, она говорила совершенно бестактные вещи, и, я уверен, в том споре мы провели несколько часов, если бы я не сказал:

— Кристен, я все же думаю, что вам, да и мне, нужен свежий воздух, — я встал с кровати и резко повернул кресло девушки к двери. Она тихо ахнула от такого обращения, но ни сказала ни слова упрека, ни слово возмущения. Кристен послушно молчала, ожидая, когда же я вызволю ее худое истощенное тело из места, подобное, по ее словам, аду.

— Так, Кристен, вы все же продолжите мне рассказывать о вашей тогдашней прогулке? — начал я, как только стих ветер, гонявший листву по всему саду. Кажется, он разгонял их туда — сюда, пока, наконец, не будет уверен в том, что ни единого листочка не осталось в его владении.

Девушке это почему то нравилось, и она не сразу ответила на вопрос:

— Конечно, мистер Норвингтон, конечно. И все — таки, вам интересно? — она прищурила один глаз, положив голову на левое плечо, это забавляло. Но не буду вас томить, доктор. Как только конь был готов к полету, я взгромоздилась на него и мы тут же кинулись в путь. Мы бежали сквозь парк и все деревья будто отходили в сторону, освобождая нам дорогу. Конь еще не собирался раскрывать свои мощные крылья и взлетать в воздух. Он отчего — то просто бежал, вперед и вперед. Но спустя пару минут мы поднялись.

Я ощущала, как лаского гладят меня макушки деревьев по ногам, а некоторые, напротив, били так больно, что я изредка вскрикивала от такого обращения.

Конь не спешил опускаться, но и взлетать выше тоже не желал. Повиснув в воздухе еще на несколько секунд, мы полетели в сторону города, и это было истинным везением. Ведь совсем не от меня зависело то, какой путь выберет животное. Оно само решало, от чего я вновь буду чувствовать себя счастливейшим человеком.