Хелен Джонс - Если ты мне веришь

И, окончив школу, я так и не поступила в колледж. Возможно, если бы Люсинда заставила меня, я бы училась и дальше, но она даже была скорее против всей моей учебы, чтобы друие люди не причиняли мне боли, чтобы я не видела всех этих насмешек и тыкания пальцами, чтобы я выросла нормальной, не такой как мама. Но именно это и было важно.

Возможно, если бы я продолжила учиться, все сложилось бы иначе. Но мне суждено было сидеть дома одной, пока Люсинда уходила на работу. Поначалу я просто скучала, а после начала разговаривать с собой, отвечая вслух. Казалось бы, отдых дома — что может быть лучше? Но, это сыграло со мной злую шутку. Мне категорически не хватало общения, — девушка присела, подогнув ноги, — даже сейчас, мне безумно хочется разговаривать с вами, делиться своими мыслями и слушать вас. И я просто не представляю завтрашний день, без вас, доктор. Я нуждаюсь в других людях. Разве это настолько плохо?

Я, отрицая, покачал головой:

— Что вы, мисс Раян, совсем нет, — хоть я был и не слишком разговорчив, все же мне пришлось также высказать свою точку зрения, чтобы Кристен чувствовала себя комфортно, — но это не повод ненавидеть Люсинду, ведь так? Не забывайте, что она вам сделала немало хорошего, Кристен. И даже если последствиями ее добрых дел оказалась психбольница, все же не стоит забывать о хорошем, — я улыбнулся и тоже присел, чтобы быть на равне с девушкой.

Та задумчиво молчала, глядя на больницу. В волосах Кристен запуталось несколько сухих листьев, от чего девушка была похожа на сурка только — только вышедшего из спячки. И мое лицо противовольно исказилось в улыбке.

— Над чем вы смеетесь, мистер Норвингтон? — недоумевающе спросила Кристен и, взглянув на мои волосы, тоже заулыбалась.

Я указал пальцем на свою голову, загнув губы:

— Я также весь в листьях, как и вы?

Кристен рассмеялась, подкинув в воздух еще листьев, и они медленно и мягко легли нам на волосы, одежду и руки, прижав все ближе к земле. Тогда мне было довольно весело, как не было уже многие годы. И тогда — то я понял, что я и сам, отчасти, безумец.

30 сентября 1982 года

Я проснулся совсем не от жутко раздражающего будильника. И это было первой отличной новостью за этот только начавшийся день.

Меня разбудила Розалинда. Открыв глаза, я увидел ее безумную мордашку возле своего лица. Она была, очевидно, рада тому, что ее хазяин, наконец — таки, дома с ней, будто все понимала. Ее и без того мохнатое тело стало вдруг еще пушистее, словно Рози находилась несколько часов под теплым воздухом. И как только ее склизская слюна упала с шершавого розового языка прямо передо мной, я тут же вскочил с постели.

День уже был идеальным только при мысли, что мне совершенно никуда не нужно было идти. Разве что на прогулку с Розалиндой. Но это было мне совсем не втягость, скорее наобарот. И она, и я были просто обязаны прогуляться. И сразу же, не заправляя за собой постель и даже не позавтракав, мы с Розалиндой показались свету. А вторым делом для нас было позавтракать и почитать свежие газеты, по крайней мере, для меня, что я впрочем, и делал всегда в свои выходные.

Розалинда сидела возле двери, выснув язык и громко дыша. Я даже начал находить что — то общее между моей Рози и Кристен. Они обе радовались таким мелочам, как обыкновенная прогулка. Хотя, если подумать, наверное, каждый будет этому радоваться, не дай ему выходить на улицу неделю, а то и больше. И я, не думая даже, начинал постепенно перенимать у них какие — то повадки и манеры. Не скажу, что мне самому это особо нравилось, однако в тот день меня устроил бы даже нескончаемый дождь. Все же плюсы в нем были. Но не такие большие и тостые, как в той погоде, что я увидел, выйдя на свежий воздух.

Мне несказанно везло. На улице было просто прекрасно. Солнце пригревало так, что мне даже пришлось расстегнуть пальто, дабы не превратится в копченое мясо. Розалинда тоже почувствовала настпуление тепла и уже после пяти минут нахождения на улице громко дышала, издавая истошные звуки. Я даже заметил, как ее лохматая шерсть превращалась в мокрые пакли, торчавшие из боков. А уши и вовсе были такими сырыми, что не знай я тогдашнюю погоду, подумал бы, что собака попала под дождь.

Утром мы гуляли не столь долго, как уже ближе к вечеру. И сколько я не планировал дел на тот выходной, все же моя лень победила мой разум. Признаюсь, единственное, что я действительно сделал полезного — это погулял с собакой и, наконец — таки, приготовил себе полноценный ужин. Остальное время я, будто безжизненная туша валялся на диване, уставившись, как зараженный, в экран.