Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Чтобы собрать все те листья в кучки потребовалось бы около недели. А работы у всех и так хватало. Даже за дополнительную плату вряд ли бы кто согласился. И я в том числе.

А нанимать человека, который бы прибрался на заднем дворе, просто не было средств у такой неизвестной клиники, как эта.

Хотя, с другой стороны, это место было по — своему привлекательно. Идеальное место, чтобы поговорить с собой. А что еще делают сумасшедшие?

На заднем дворе было совершенно спокойно и тихо. Будто совершенно другой мир, отличный от нашего. И пусть он был не так красив, все же надо признаться, что там было приятно находиться. Это действовало какой — то терапией на весь организм. И мне там нужно было, определенно, чаще бывать, чтобы я не сходил с ума, что в последнее время мне все чаще казалось.

— Как здесь спокойно и прекрасно, — шепотом произнесла девушка, боясь нарушить мертвую тишину того запустевшего сада. Кристен на цыпочках прошла вперед, чтобы не разносить за собой ветра. Но листья все равно «услышали», как девушка кралась все дальше на их территорию, на которую уже много месяцев никто не заходил, и начали чуть пошевеливаться, пробуждаясь ото сна.

Я покрался следом за мисс Раян. Для меня это было чем — то вроде игры. Очень забавной детской игры. И в тоже время на меня неоднакратно нападала тоска. Я от чего — то был недоволен своей жизнью. Вся моя жизнь заключалась лишь в зарабатывании денег. Каждый день был скучен и однообразен. Ничего, совершенно ничего нового. Я не мог ничего сделать ради того, чтобы как — то разнообразить хоть несколько минут моего существования. Поэтому я всегда спал. Хотя, наверное, это было не слишком хороший вариант. Я попросту ничего не делал. Наверное, я не хотел, надеясь на решение судьбы. И так с годами я смерился с жизнь, считая, что это лучшее на что она способна. Однако я глубоко ошибался.

И та девушка, что медленно шла впереди меня, неслышно ступая на землю, это доказала такому безнадежному человеку, как я. По крайней мере, мне так казалось. И, наверное, лучше быть сошедшим с ума, чем жить так, как все.

Кристен всегда в чем — то находила причину для радости или грусти. Но вовсе не в эиоциях дело. Она просто нашла тысячу причин, чтобы любить жизнь. Тогда как я до сих пор не виждел ни одной, даже самой маленькой. А может, она была настолько крохотной, что ее нельзя было увидеть невооруженным глазом. Тогда, в таком случае, она не являлась ничем значимым даже для самого молодого человека в мире.

Наконец девушка устала от тишины и с ребяческим смехом, пробежавшись, плюхнулась на самую большую гору из листей, что находилась в саду. Ее худенькое тельце в мгновении утонуло в листьях. Они засыпали ее с головой. Хотя девушку это только еще больше рассмешило. Она ворочалась в сухих листьях, пытаясь выбраться, но они не хотели отпускать девушку, будто множеством рук затаскивали ее в глубину своего темного мира.

Я, наконец, решился подойти к Кристен. Сквозь листья я смог разглядеть большие глаза девушки, полные радости и счастья. И ее совершенно не волновало ничего. Она всегда полностью отдавала себя какому — то одному событию, идущему в настоящий момент. Тогда она отбрасывала все другие мысли и дела, способные испортить ей настроение. И именно поэтому Кристен была уверена, что ее жизнь проходит не зря.

Я улыбнулся и протянул руку девушки, помогая ей выбраться. Холодная ладонь коснулась моей руки, и от неожиданности я вздрогнул. От чего — то мисс Раян была тяжелее, чем выглядела. Наверное, она настолько понравилась тем увядшим листья, что они, принимая ее за члена своей семьи, ни под каким предлогом не хотели отпускать мою пациентку.

Я почувствовал, как мое тело наклоняется постепенно вперед, а ноги ослабевают. Глаза Кристен становились все ближе и ближе и я, наконец, тоже оказался в плену у неимоверно сильных листьев. Кристен еще громче рассмеялась. Ее смех был настолько громким и пронзительным, что казалось все, кто был в радиусе ста метров, вмиг оглохли.

— Мистер Норвингтон, вы даже не смогли поднять меня, — еле выговорила девушка, продолжая смеяться. Я и сам кинулся в смех, но не такой громкий как у мисс Раян.

Небо становилось все темнее, а солнце практически ушло за горизонт, предоставляя волю луне. Просмеявшись, мы оба замолчали. Одновременно. И, наверное, нам не нужно было слов. Каждый думал о своем. Но это свое было и чем — то общим. Я точно в этом был уверен. Хотя, сказать, какую суть в себе несли мои мысли в тот момент, было просто невозможно.