Хелен Джонс - Если ты мне веришь

— Что? Мне? — Кларенс указала пальцем себе на грудь. Она определенно не хотела проводить остатки своих дней в психбольнице. И это мне служило дополнительным шансом ля отстаивания своей точки зрения.

— Вот этого я и опасалась, — грустно произнесла женщина, — вот поэтому долго думала, стоит ли сюда идти вообще. Ведь я точно знала, что вы мне поверите. А теперь ко всему прочему, считаете сумасшедшей, — Кларенс медленно надела на седые волосы шляпу. Она действительно была напугана моим предложением остаться в лечебнице, и спешила уйти, при этом не показывая своего страха.

Женщина обиженно взглянула на меня, на этот раз не отводя взгляда. Уголки ее губ были настолько опущены вниз, что напоминали форму радуги, а в глазах читалось разочарование. Она больше не хотела разговаривать со мной, и это было справедливо. Но, наверное, я тоже больше бы не вынес разговоров с Кларенс. Однако ей удалось что — то повернуть внутри меня, и я счел себя невыносимым негодяем, которых только надо поискать на свете.

— Кларенс, вы должны понимать, почему я так поступаю, — успел сказать я перед тем, как женщина вышла из больницы.

— Я понимаю, — отозвалась она и напоследок равнодушно смерила меня взглядом, — передайте, пожалуйста, Кристен мои слова. Девочка должна знать, что она не сумасшедшая, — женщина, медленно достала из кармана своего старого пальто что — то очень мягкое и белое, сжимавшееся в ее морщинистом кулаке. Это было перо.

Я тут же впился взглядом в него и недоуменно после посмотрел на Кларенс, чтобы та объяснила все это.

— Да, — вздохнула старушка, — это именно оно. Кристен уронила его, когда покидала больницу.

Я кивнул, чтобы Кларенс поскорее ушла, но все же слова этой женщины меня не убедили. Она тут же резко спрятала свое «доказательство» в карман и подошла к двери.

Да, возможно, она и видела то же. Но это свидетельствовало об ее психическом заболевании. И Кларенс, я уверен, не совсем была здорова, как утверждала. Хотя, мне не было до этого никакого дела. Я точно знал, что такого просто не может быть. И уж кому, как ни себе, я мог полностью доверять?! Неужели, люди бы не заметели этих животных, о которых твердит мне Кристен? И что самое удивительное, так это то, что мне от чего — то было противно выслушивать ту старую женщину. А то перо, что напоследок показала мне старушка, было ничем иным, как пером белой птицы. Я просто не мог поверить в то, что мне приходилось слышать каждый день. Это было просто невозможным.

И, конечно же, повторюсь, что рассказывать Кристен вообще о ее приходе, я не был намерен. Так, я бы только расстроил и без того опечаленную жизнью девушку. Надежда, которая появилась бы в ее наивном сердце, тут же приобрела силу. И эту силу вряд ли уже можно было одолеть.

Сейчас же, эта надежда медленно, но угасает, чему я несказанно рад, если честно. Мне было нужно лишь привести в чувства девушку, избавить ее от детских россказней, от веры в сказки. Впрочем, в этом и заключалась моя работа, добиваться того, чтобы люди жили реальностью.

Мне было совершенно все равно, во что и при каких обстоятельствах верила Кристен, мне было важно, сколько еще времени понадобится, чтобы девушка вновь стала здоровым человеком.

Кларенс ушла быстро, даже не попрощавшись. Я явно не понравился доверчивой старушке, и она хотела лишь как можно скорее избавиться от меня и моего дурного тона. И этому я был несказанно рад.

Возможно, она ожидала, что я тут же ринусь сообщить Кристен о прекрасной новости. Не удивлюсь, если эта женщина еще долго обсуждала со своими знакомыми мою манеру общаться с пожилыми людьми, оскверняя мое имя. Однако я не мог контролировать себя и, будто и сам пациент этой больницы, серьезно говорить о существовании подобного.

Возможно, если бы я и сам увидел то животное, о котором твердили и Кристен, и Кларенс, я бы поверил в него, или же счел себя сумасшедшим. Все же, второй вариант мне был ближе. Но я безмерно рад тому, что таких галлюцинаций со мной не случалось и поэтому с абсолютной уверенностью могу заявить о себе, как о психически здоровом человеке.

Как только Кларенс удалилась, я поспешил к девушке, но совсем не для того, чтобы сообщить ей новость. Тогда мои оправдания по поводу гостя, неожиданно меня посетившего, были полностью сформулированы и неоднократно повторены. Правда, меня не учили лгать, или даже скрывать правду, но все же разумнее было не говорить о произошедшем. К тому же, я вырос, пожалуй, неплохим вруном, и сказать Кристен что — то на счет нежданного посетителя было самым ростым делом.