Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Я, улыбаясь, кивнул и зашагал по коридору, направляясь в кабинет. Но Грэм не отставал:

— Дежурные искали ее всю ночь, сэр. Вы бы могли позвонить, — тише произнес он, будто обдумывал, правильно ли он сделал, что сказал это. Мужчина явно чувствовал себя виноватым за то, что попытался мне сказать то, как и что нужно было сделать. Но мне также было все равно и на назойливые вопросы своего помошника.

— Извини, Грэм, я, правда, был занят. Девушка была перепугана, и я решил, будет лучше, если все останеться в некой тайне, — я остановился и взглянул на Грэма. Он понимающе закачал головой, соглашаясь с каждым моим словом.

— Что ж, Грэм, — я тяжело положил свою ладонь на женственное плечо помощника, одобряя его переживания, — теперь мне нужно работать, — вздохнул я и снова зашагал к своему кабинету. А мужчина задумчиво продолжал стоять на месте. О чем он думал, мне никогда не узнать. Может о моем поступке, может о своих проблемах. Да это было и неважно. Но перед тем, как запереть дверь в свой кабинет я, выглянув наполовину из за нее радостно вскричал, снова подражая Кристен:

— Да, и, кстати, Грэм, у меня завтра выходной, — я улыбнулся, показывая все свои зубы. Мужчина лишь испуганно смог ответить мне какой — то ужасающей гримасой. Вероятно, это тоже означало улыбку. Но это невзвало у меня хорошего настроения. Хотя, я всегда смеялся над многообразием выражений лица своего помощника. Конечно же, тщательно скрывая это.

Меня радовало только одно: завтра я не пойду на это мерзкую работу, не встану рано утром, опаздывая и даже не успевая выгулять Розалинду. Завтра все будет иначе. И мне почему — то казалось, что именно с завтрашнего дня моя жизнь начнет меняться в лучшую сторону.

Грэм все так же продолжал стоять возле того места, где мы минуту назад с ним разговаривали. Но я не хотел спрашивать причину того. Я лишь с великим удовольствием запер дверь в свой кабинет и наслаждался одиночеством.

— Кларенс еще много раз пыталась расспросить меня о произошедшем ночью. Но я держалась, как только могла. Мне совсем не хотелось обижать ту милую старушку, хоть она мне и надоедала.

Я пролежала в больнице еще день, слушая нудные рассказы Кларенс о том, какие газеты лучше читать, что любил раньше ее муж и как правильно мыть кошку. Наверное, за всю свою жизнь я не узнала столько информации, сколько мне удалось уложить в своей голове за те два мучительно долгих дня знакомства с миссис Стрэнфолд. Но мне не оставалось ничего делать, как лежать в постели, думая о своем и лишь редко поглядывать на Кларенс, чтобы она всякий раз не спрашивала меня что — то на подобии: «Кристен, ты слушаешь меня?», а с одного лишь взгляда поняла, что я вся во внимании. Так, она была почему — то уверена, что я ее слушаю. Хоть это было далеко не так. Я думала совершенно о другом. Правда, сознаюсь, что и Кларенс мне приходилось иногда слушать.

Старушка постоянно перебивала мои мысли своими нудными рассказами. Хорошо, что хоть вопросов особо она не задавала. Хотя, когда я не вникала в ее слова, и даже не делала вид, что мне это интересно, старушка тут же засыпала меня ими.

Люсинда пришла за мной на третий день рассказов Кларенс. Увидеть Люсинду с пустым пакетом в руках, чтобы забрать все мои вещи, было лучшее, что со мной произошло за то время прибывания в больнице. По крайней мере, тогда я была полностью уверена, что скучные истории пожилой женщины мне могут только сниться в кошмарах. В тех самых кошмарах, от которых люди просыпаются в холодном поту, а может даже их пробуждение сопровождается испуганным до души криком, — девушка заулыбалась своему столь странному сравнению. Вероятно, слушать миссис Стрэнфолд и впрямь было ужасно, раз слово «кошмар» Кристен сочла самым подходящим ля описания рассказов своей соседки по палате.

Наверное, я бы тоже радовался тому, что, наконец — таки, покинул тут назойливую старушенцию.

«Как бы мне не хотелось с ней, не дай Бог, увидиться!» — подумал я, — «Иначе вся моя жизнь тут же превратиться в кошмар, который продолжал бы длиться бесконечно». Я не любил слишком общительных людей. Они мне быстро надоедали. Поэтому я постоянно молчу, чтобы никто не захотел со мной разговаривать. Однако истории Кристен Раян мне пришлось слушать каждый день. Но, признаюсь, что это не было для меня мучением. Может даже наобарот. Это было неким увлечением. Я к этому привык.

— По возвращении домой, я первым делом наслаждалась тишиной и спокойствием. Представляете, какое это блаженство?! Вот вы лежите на кровати, раскинув руки и ноги, подобно морской звезде. Все ваше тело расслаблено до такой степени, что вам не под силу даже подняться. Веки постепенно тяжелеют, и вы поддаетесь соблазну закрыть глаза. Тишина. Даже за окном все будто специально замерло. Не ездят машины, не ходят люди, и даже дворовые псы попрятались, чтобы не нарушать эту священную тишину. Кажется, что время остановилось специально для вас и это истинное счастье. И это счастье продолжалось до той поры, пока солнце не скрылось за горизонтом.