Элиф Батуман - Идиот [litres]

– Ты врубилась, Соня? – в какой-то момент спросил Имре.

– Нет, – ответила я.

– Жаль, – сказал он. – Было смешно.

И тут я в самом деле рассмеялась. Ну и засранец, подумала я, и снова уснула.

Машина остановилась на пустынном углу двух неосвещенных улиц, и из нее вышли Имре с парнем в кожаной куртке.

– От двоих избавились, – сказал Иван, давая задний ход. – Ты следующая.

Мы поехали через центр города – мимо подсвеченных мостов и международных отелей, где останавливаются взрослые люди по делам, никак не связанным с барбекю, – потом – вверх по Замковому холму, и там, на узенькой улочке с готическими зданиями, Иван высадил Давида.

– Я решил, что быстрее сначала заехать сюда, а в хостел тебя завезти на обратном пути, – объяснил он.

До хостела мы добрались почти в час ночи. Свет внутри не горел.

– Забыл про комендантский час, – сказал Иван, паркуя машину. – Поговорю с вахтером.

В темном лобби в той же будке с желтой лампой сидел тот же старик. Они с Иваном вступили в дискуссию. Старик постоянно повторял слово «время».

– Поехали отсюда, – в итоге сказал Иван. Мы вернулись в машину. Он объяснил, что вахтер отказался меня пускать.

– У меня дома сегодня найдется для тебя место, – он завел машину. – Познакомишься кое с кем из сестер.

Мы ехали по неразмеченной дороге, где фонари и другие машины попадались лишь изредка. Фары выхватили в темноте группку худеньких девушек на обочине – голые ноги, короткие юбки, бледные лица. На вид примерно моего возраста или даже младше.

– Столько проституток, просто невероятно, – сказал Иван. – С каждым моим приездом их всё больше. Теперь уже и сюда добрались, – в его интонации слышалось, что проституток ему, может, и жаль, но он всё равно их осуждает.

Улица, куда мы свернули, оказалась еще у́же и темнее. Иван переключил фары на дальний свет. Вдруг мы почувствовали толчок, и передо мной промелькнула правая рука Ивана. Из-под машины выскочил какой-то зверек. Он застыл на месте в свете фар, его глаза вспыхнули, словно транслируя частичку своей воли прямо из головы. Потом он умчался.

– Ты не разглядела, кто это был? – спросил Иван.

– Нет, – ответила я.

– Может, кошка, – сказал он. – Или крыса.

– О.

– Ты только глянь, в какое жуткое место я тебя привез. Ты мне, наверное, очень доверяешь.

Я ощутила резкий укол.

– Разумеется, доверяю.

Он нахмурился.

– Ладно, на самом деле ничего жуткого. Я тут живу.

Плотно усаженная кустами, покрытая гравием аллея вела к круглой подъездной дорожке, за которой располагались черный густой сад и два современных дома с множеством широких темных окон. Свет фар отблескивал от какой-то поверхности – видимо, бассейн. Иван понес мой чемодан в один из домов. Мы вошли и оказались в небольшом коридорчике.

– Самая младшая из сестер, наверное, спит в гостиной, – тихо произнес он. – Здесь надо разуться, – послышались торопливые шаги вниз по лестнице, и перед нами стремительно возникла бледная худая девочка. Она была во фланелевой ночной рубашке и вязаных носках, на лице – очки в проволочной оправе и выражение шизофренической радости. Она потерла Ивана по плечу и заулыбалась сияющей улыбкой, переводя взгляд с Ивана на меня.

– Это моя сестра Эдит, – представил Иван. Я протянула ей руку, она взяла ее обеими ладонями, и я тоже положила сверху свою вторую ладонь. Мы обе рассмеялись. Они с Иваном обменялись парой слов, и она вышла. Я услышала, как она бежит наверх.

– У нее прекрасное настроение, – сказал Иван.

– Я заметила.

– Она сегодня была на первом свидании, – объяснил он. При слове «свидание» я почувствовала, как сникло мое лицо, как я теряю жизнерадостность, которую ощутила при виде такого счастливого и симпатичного человека, и у меня никак не получалось это скрыть.

Мы поднялись на полпролета – до площадки со стальными книжными шкафами.

– Дом строился по нашему собственному проекту, – сказал Иван. Затем мы продолжили путь по узкой винтовой лестнице, которая привела нас в просторное темное помещение. Вдали за продолговатым окном, похожим на автобусное, виднелся холм с мерцающими огоньками. Иван с моим чемоданом вошел следом за мной в комнату и включил свет. Мы стояли в длинной мансарде со скошенным потолком и верхним окном. На приподнятой над полом платформе, словно остров, возвышалась огромная кровать.

– Я спал здесь, когда учился в последнем классе, – сказал Иван. – Теперь тут спит младшенькая. В этот мой приезд она сказала, что уступает мне старую комнату. Разумеется, я пытался возражать, но, как выяснилось, она очень любит спать на диване! Хотя отцу это не нравится. Его раздражает, когда с утра в гостиной спят, а он собирается на работу.