Тьерри Коэн - Надломленные души

— Госпожа Жильбер?

Та не удостоила их ни словом. Не мигая, она оторопело разглядывала пришельцев. Эмили — рыжеволосая, с зелеными смеющимися глазами, внушала доверие. Мужчина показался хозяйке куда менее приятным. Может, от того, что ей было трудно вынести пристальный взгляд его темных глаз.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила она низким неприветливым голосом.

— Мы пришли поговорить с вами о Дилане.

В зрачках хозяйки метнулись искорки паники. Она попыталась захлопнуть дверь, но мужчина, выставив ногу вперед, помешал ей.

— Если вы нам не откроете, мы вернемся сюда через два часа, когда придет ваш муж, — холодно произнес он.

Дениза Жильбер колебалась несколько секунд, затем, поняв, что силы неравны, впустила непрошеных гостей. Они проследовали на кухню, куда та сразу же направилась, не говоря ни слова.

Следователи окинули взглядом кухню. Скромная, но удобная, функциональная, без излишеств, она все же казалась холодной, в ней «не было души». На стенах и мебели — ни единой фотографии. Несколько простеньких гравюр, видавший виды диван, допотопные диски с фильмами, горшки с цветами, которые не мешало бы полить. Кухонька давно не знала ремонта, но все же выглядела чистой, опрятной. Крошки хлеба на столе говорили о том, что хозяйка недавно перекусывала здесь, почитывая бесплатную газету объявлений. Указав на два стула, она кивком пригласила гостей сесть и села сама.

Сорокадвухлетняя, судя по сведениям, которые у них имелись, Дениза казалась лет на пятнадцать старше. Преждевременно расплывшиеся черты, лоб и щеки в глубоких морщинах. Платье в голубую полоску, которое защищал простенький фартук, явно знавало и лучшие дни.

— Так, значит, он у вас? — спросила женщина неожиданно тонким голосом, вперив взор в клетчатую клеенку, покрывавшую деревянный стол.

— Да, — ограничилась ответом Эмили.

— Ну и как он?

— А вас это интересует? — удивился Люка.

Вопрос ее не задел.

— С ним все хорошо, — смягчила ситуацию Эмили. — Ему оказана медицинская помощь, и он приступил к учебе.

Началась классическая игра в «хорошего и плохого полицейских». Первый воплощал непримиримость и в любой момент мог взорваться, а вторая была приятна, всегда готова выслушать, посочувствовать, что должно было привести к признанию либо важным откровениям.

На лице Денизы Жильбер после этой новости возникло что-то вроде улыбки.

— Чего вы хотите?

— Понять.

Она недоуменно пожала плечами.

— По нашей информации, ваш муж относился к Дилану с особой неприязнью, — начала Эмили. — Наверняка этому есть объяснение, и мы хотим его узнать.

Лицо собеседницы осталось закрытым и бесстрастным, однако сотрудники Службы расследований отметили учащенное дыхание и то, что она положила руки одна на другую, чтобы унять дрожь. Эмили догадалась, что пришел момент вызвать ее на откровение.

— Знаю, вы хотели его защитить, но не смогли — ведь муж и вас тоже бил. — После тяжело повисшего молчания она продолжила: — Представляю, как вы страдали, когда он мучил сына, и приходили в отчаяние от собственного бессилия.

Мать Дилана покусывала губы, глаза ее увлажнились, но изо рта не вырвалось ни слова.

— Вы всегда считали себя плохой матерью, но теперь у вас появилась возможность сделать нечто очень важное для вашего мальчика. У него есть шанс покончить с прошлым и выстроить свою жизнь заново. Но для этого ему необходимо знать, за что отец издевался над ним. И только вы способны ему в этом помочь.

Женщина по-прежнему не издавала ни звука, но сначала одна слезинка скатилась по щеке, за ней другие, а потом хлынул целый поток слез, застревая в морщинках, уголках губ, падая на клеенку.

— Я ничего не могла поделать, — наконец проговорила она.

Эмили, с сочувствием и предупредительностью, как никогда, подалась вперед.

— Мы здесь не для того, чтобы вас осуждать, а чтобы понять.

— Да нет, я прекрасно знаю, что вы обо мне думаете! Но я не могла справиться… хотя и пыталась. Иногда мне удавалось его немного подкармливать, передавая еду через младшего братишку.

— Мы об этом знаем.

— Я надеялась, что рано или поздно муж успокоится. И Дилан сможет продержаться, пока это не случится. Ведь он оказался стойким, сильным. Мальчик научился страдать. Как и я.

— Да. Но он этого никогда не забудет. Как и вы. Итак, теперь только от вас зависит, сможет ли Дилан выкарабкаться. И он вам будет за это благодарен… когда-нибудь потом.

Дениза Жильбер встала из-за стола, открыла кран и плеснула на лицо водой.