Тьерри Коэн - Надломленные души

Он приблизился к доске и взял мел.

— Сейчас я напомню вам основные правила выступления на публике.

Учитель записал их, а Лана перенесла все в свой блокнот. Она почувствовала пристальный взгляд Дилана.

— Хочешь, сделаю копию для тебя? — спросила она.

— Нет, спасибо. Я просто рассматривал твой почерк, он очень красивый.

— Ну а как же ты справишься с заданием, если не сможешь записать?

— Я все запомню.

Девушка с удивлением глядела на него, думая, что он шутит.

— Издеваешься?

— Ничуть. У меня отличная память.

— И ты действительно все запомнишь?

— Конечно. Все, что мне покажется интересным.

Я оцениваю уровень знаний публики: он определит содержание моего выступления.

Я оцениваю круг интересов аудитории: он поможет мне сориентироваться, в какой манере лучше говорить.

Я очерчиваю цель, которую хочу достигнуть. Убедить публику или пробудить у нее желание узнать больше о предмете? Или завоевать ее уважение, вызвать ее восхищение собой?

Я структурирую свою речь: делю ее на смысловые фрагменты, каждый из которых содержит главное «послание» и аргументы, его подкрепляющие.

Я демонстрирую искренность: публика всегда отлично чувствует, убежден ли я сам в том, о чем говорю.

Я тщательно подбираю нужный ритм: мне нужно приспособить темп речи к способностям конкретных слушателей.

Я обращаюсь к публике: стараюсь не спускать глаз с аудитории, иногда обращаюсь к ней с вопросами.

Я спокойно воспринимаю возникающие затруднения в ходе выступления: ошибки или оговорки меня не выбивают из колеи. Я всегда помню, что нахожусь не перед жюри и не являюсь испытуемым, а всего лишь выступающим. Я тоже человек, как и те, кто меня слушает, а значит, могу и ошибиться.

Дилан только что вернулся с индивидуального занятия по письму, в конце которого преподавательница его похвалила: он прекрасно и быстро все схватывает и скоро ликвидирует свое отставание. Ободряющие слова учительницы до сих пор звенели в его голове, вызывая у подростка улыбку, пока он спускался по лестнице в столовую на обед. Дилан уже воображал, как скоро он начнет писать стихи и даже наберется смелости прочесть их перед восхищенной публикой. Например, перед Лией, даже прежде всего перед ней. Усталый, но счастливый, Дилан все свободное время посвящал французскому, ложась поздно и рано вставая. Но его труды того стоили.

Не успел он войти в столовую, как его внимание привлекли пятеро воспитанников, осторожно двигавшихся вдоль стены коридора и направлявшихся к входной двери. Поведение ребят его насторожило. Неужели они собирались сбежать? Охваченный любопытством, он вышел на крыльцо и успел увидеть, как таинственная пятерка скрылась в рощице.

Интересно, что они замышляли? У Дилана вдруг возникло нехорошее предчувствие, словно что-то должно произойти, но он не знал, кого следует предупредить. Когда он уже решился было пойти к Димитрию, он увидел, как на дорожке появился еще один воспитанник, утомленный, очевидно, только что закончил пробежку. Внезапно из-за кустов выскочили те пятеро и набросились на него. Парень, сначала удивленный, выпрямился, занял боевую позицию и начал отражать удары. Как воспитанники осмелились напасть на одного из своих? Разве мог несчастный справиться с пятерыми? Неужели в замок проникли обитатели Хаба? Он слышал, что среди них было много хулиганов, которые не желали принимать правила Академии. По спине подростка пробежала дрожь, кожа покрылась пупырышками. Он прекрасно понимал, что даже если бегун и неплохо начал, то вряд ли ему удастся одержать победу. Дилан видел, как вокруг дерущихся стали собираться другие воспитанники, однако никто и не думал вмешиваться. Почему они не пытаются их разнять? Нет, зрители стояли молча, безразлично взирая на сражавшихся в ожидании исхода боя, словно завороженные спектаклем.

— Ну что же вы… что же… — вскрикивал Дилан, призывая публику к действию.

Но ему лишь казалось, что он кричал, на самом деле от ужаса и возмущения с его губ не слетало ни слова. Но что он мог сделать с перебинтованными руками?

А удары тем временем продолжали сыпаться на несчастного спринтера, которому пришлось отступить назад, чтобы немного отдышаться.

И тогда Дилан, не в силах дольше сдерживаться, ринулся в бой головой вперед. Он обрушился, точно регбист, на одного из агрессоров и сбил того с ног. Потом он выпрямился, в бешенстве, и приготовился повторить свой маневр против следующего из нападавших, которые прекратили драться и ошеломленно на него глядели.