Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

– Чего думал? Надо было действовать. Вот как раз в тему, – прибавила Шила звук:

– Как у тебя в личном?

– Женщины существа сложные, но одно я уяснил чётко в общении с ними, что лучше быть мартовским котом, чем апрельской капелью.

– Крепче или слаще?

– Ты про кофе?

– И хватит смотреть всякую чушь, – вырвал пульт из рук жены и переключил он программу. Там тоже шёл какой-то сериал:

– Его не было только ночь, а я будто год уже не спала с мужчиной.

Шила залила комнату смехом:

– Вот видишь, все так думают, – подошла она и повисла на моей шее мягким фланелевым полотенцем.

– Он задерживался, я заснула на расправленной кровати прямо в одежде. После того, как он впервые раздел меня, я поняла, что не умею раздевать себя. Он умел, я нет, – продолжал комментировать наши отношения женский голос с экрана.

– Если бы я был жёстче, я бы бил тебя всякий раз, когда ты вякала, – вдохнул я волосы Шилы.

– Лучше скажи мне, о чём ты всё время думаешь? Только не говори, что обо мне.

– Не скажу.

– Вот и не говори.

– То скажи, то не говори, вечно вгоняешь меня в неопределённость.

– Становление подкаблучника. Мужчине иногда необходимо быть грубым, чтобы сменить обстановку, поставить на место её, прекрасную и капризную. А уж она, женщина, пусть после раскладывает всё по полочкам.

Я попытался найти своими губами её розовые, она спрятала голову мне в грудь.

– Может, поцелуемся?

– Я ещё не настолько влюблена.

– А ты не дура.

– Но у меня много подобных дурных привычек.

– У меня очень плохие привычки.

– И какая из них самая плохая?

– Я не целуюсь без любви.

– Какие ещё?

– Чистить зубы.

– Доверь эту миссию мне, – настаивал я на поцелуе.

– Не, я сама! Остаёшься главным по кофе, – вырвалась она из капкана моих рук и оказалась в ванной. Там она посмотрела на себя в зеркало: «Да, уж». В воскресенье она позволяла себе долго ходить по квартире с сонными волосами, собираясь мыслями, что рано или поздно их надо будет будить, чтобы не шокировать публику.

Он был удивительно щепетильным во всех отношениях. Её вопрос: «И зачем ты тащишь в дом всякий хлам, от которого другие избавились? Зачем тебе чужой хлам, тебе своего мало?»

Я снял с плиты кофе, разлил по чашкам, в ожидании Шилы открыл новости на Яндексе. Там две страны делили имущество, будто супруги после развода. Разводу предшествовал скандал, я бы даже сказал, драма. Две страны, две сестры, третья, самая умная, рассорила их окончательно и взяла на себя роль обвинителя, адвоката и прокурора в одном лице. Суд присяжных вынес старшей сестре: виновна. Этот процесс мне уже успел набить оскомину. Открыл страничку с местными новостями: «Сбит пешеход, авария на кольцевой, пьяный водитель въехал в столб, во Всеволожском районе двое мужчин изнасиловали 14-летнюю девочку». Я остановил бег зрачков, дальше глаза мои не успели пробежать, я закрыл страницу и отдышался. Такое красивое утро так испортить. «А что, если она действительно не любит меня?» – вспомнил я несостоявшийся поцелуй. – «Нет, тогда бы я это тоже прочёл бы в Яндексе. Это же новость мирового значения, к тому же вполне себе дурная».

Дождь за окном всё сильнее, сначала он шёл, теперь ускорил шаг, будто близок был финиш, а у него ещё оставались силы для победного рывка (промелькнул в моей памяти финиш одного из ходоков после марафона, когда тот, измочаленный долгой борьбой, не дойдя до финиша, повернул обратно, потом в сторону зрителей, ясно было, что спортсмен поплыл, он заблудился, он забыл, куда шёл. Что было немудрено после пятидесяти-то километров. (Порой я забывал, зачем шёл на кухню, от досады открывал холодильник, заглядывал внутрь, не найдя никакого вкусного ответа, закрывал и шёл обратно в глубь квартиры.) Ходок не понимал, почему он должен был идти туда, куда указывали трибуны. Кругом все кричали и призывали его дойти до финиша. Следом шёл какой-то поляк, тот понял, в чём дело, и, взяв парня за руку, отвёл бедолагу к финишу). Было впечатление, что этот дождь тоже потерялся, он шёл, сам не зная куда и зачем, либо он хотел просто-напросто смыть нас с лица Земли. В любом случае, скоро я выйду и постараюсь отвести его к финишу, хотя в душе я, конечно, надеялся, что тот к моему выходу из дома уже дойдёт до точки. Когда я обернулся, Шила уже пригубила кофе. Вот кого она хотела поцеловать уже давно.

Тело моё вышло на улицу и протянуло ладонь, дождь взял её, и мы пошли вместе. «Земля, что у тебя стало с лицом? Что с тобой сделал этот сопляк? Дождь, что ты сделал с ней?! Лицо её распухло от воды и дышало лужами. Я убью тебя, достал я своё единственное оружие, зонт, и словно шпагой проткнул им дождь, кровь стекала по капрону. Я убил дождь. Одним уколом. Или только ранил? Нет, убил», – увидел я пузыри на лужах, явный признак конца стихии. Дождь действительно скоро сошёл на нет.